Новая страница 1

ИЗ ФОНДОВ РБД

Баталов Александр Александрович

Проблемы современного международно-правового регулирования воздушных сообщений

Автореферат диссертации на соискание ученой степени к.ю.н.

Специальность 12.00.10

Москва

РБД

2005

Баталов, Александр Александрович

Проблемы современного международно-правового регулирования воздушных сообщений [Электронный ресурс]: Автореф. дис. на соиск. учен. степ. к.ю.н.: Спец. 12.00.10 / Баталов Александр Александрович; Дипломат. акад. МИД РФ. - М.: РГБ, 2005. - Из фондов РБД.

Текст воспроизводится по экземпляру, находящемуся в

фонде РГБ:

Баталов Александр Александрович

Проблемы современного международно-правового регулирования воздушных сообщений

Автореферат диссертации на соискание ученой степени

к.ю.н.

Специальность 12.00.10

Москва - 2004

РБД, 2005 (электронный текст)

ДИПЛОМАТИЧЕСКАЯ АКАДЕМИЯ МИНИСТЕРСТВА ИНОСТРАННЫХ ДЕЛ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ

Направахрукописи

Баталов Александр Александрович

ПРОБЛЕМЫ СОВРЕМЕННОГО МЕЖДУНАРОДНО-ПРАВОВОГО РЕГУЛИРОВАНИЯВОЗДУШНЫХСООБЩЕНИЙ

Специальность 12.00.10 - Международное право. Европейское право.

АВТОРЕФЕРАТ

диссертации на соискание ученой степени кандидата юридических наук

Москва 2004

Диссертация выполнена на кафедре международного права юридического факультета Московского государственного университета им. М.В. Ломоносова

Научный руководитель:

кандидат юридических наук, доцент Шестаков JLH.

Официальные оппоненты:

доктор юридических наук, профессор Малеев Ю.Н.

кандидат юридических наук,

академик РАЕН, Заслуженный юрист РФ

Брылов А.Н.

Ведущая организация:

Российский университет дружбы народов

года в

Защита состоитсяз

заседании Диссертационного

совета Д.2О9.001.ОЗ в Дипломатической академии Министерства иностранных дел Российской Федерации по адресу: 119992, г. Москва, ул. Остоженка, д. 53/2, ауд. № 215.

С диссертацией можно ознакомиться в библиотеке Дипломатической академии Министерства иностранных дел Российской Федерации.

Автореферат разослан 2

2004 года

Ученый секретарь Диссертационногосовета, кандидат юридических наук

Зимненко

ОБЩАЯ ХАРАКТЕРИСТИКА ДИССЕРТАЦИОННОГО ИССЛЕДОВАНИЯ

Актуальность темы исследования. Международный воздушный транспорт как одно из важнейших звеньев мировой инфраструктуры всегда являлся предметом пристального внимания государств и международных организаций.

Заметное усиление этого внимания в настоящее время объясняется не только тем, что динамичное развитие гражданской авиации и все более интенсивная • эксплуатация глобальной сети международных воздушных линий многократно повысило экономическое и политическое значение международных воздушных сообщений, но также и тем, что последние десятилетия мирового развития характеризуются появлением и обострением ряда глобальных проблем, отражающих растущую взаимосвязанность и взаимозависимость мира нового тысячелетия и огромные по своим масштабам перемены во всех областях человеческой жизни и международного сотрудничества, в том числе и в сфере международных авиационных отношений.

Традиционно, с самого начала развития гражданской авиации, государства старались всемерно стимулировать и поддерживать воздушный транспорт, сохраняя за собой право жесткой регламентации и контроля коммерческой деятельности авиапредприятий на своих территориях. Однако в 80-е, и в особенности, в 90-е годы XX века все большее развитие получают тенденции, связанные с ослаблением мер государственного воздействия и вмешательства в деятельность авиатранспортной отрасли и распространением рыночных отношений. Переход от жесткой системы регулирования воздушного транспорта к более либеральному режиму сопровождается постепенной приватизацией национальных авиапредприятий, образованием значительного числа частных авиакомпаний,

Вследствие развития вышеуказанных процессов многие авиапредприятия получили более широкий доступ к рынкам международных авиаперевозок, дополнительные возможности по обслуживанию пассажиров и других пользователей-услуг воздушного транспорта. Но вместе с тем, усиление конкуренции, увеличение эксплуатационных расходов, различные финансовые трудности в конце прошлого и в начале нынешнего столетий значительно усложняют деятельность авиапредприятий. Серьезные негативные последствия для мировой авиатранспортной отрасли имели также события в США 11 сентября 2001 года. В результате появления чувства неопределенности и падения доверия широкой публики к воздушному транспорту спрос, на авиаперевозки резко сократился, а расходы на обеспечение безопасности и страхование стремительно возросли. Особенно

РОСНАЦИОНАЛЬНАЯ БИБЛИОТЕКА

оэ

сильный удар был нанесен североатлантическому, южно- и центральноамериканскому рынкам, а также рынкам между Европейским и Азиатско-Тихоокеанским регионами.

В отношении российского воздушного транспорта, к сожалению, приходится констатировать, что переход от командно-административной системы управления экономикой к рыночным отношениям, продолжавшийся в течение 90-х годов XX века, привел к крайне неблагоприятным для него условиям. Из-за значительного сокращения валового продукта и реальных доходов населения резко снизился платежеспособный спрос на авиаперевозки, и их объем в период с 1990 по 2000 годы сократился в 4 раза. Между тем, существенно возросло количество российских авиапредприятий, конкурирующих на рынке перевозок, но при этом только одна треть из них занята в регулярных воздушных сообщениях. Парк самолетов отечественной гражданской авиации морально и физически устарел: технический и эксплуатационный уровень свыше 70% пассажирских самолетов не соответствует современным стандартам.

Однако положительным моментом является тот факт, что в силу своего географического положения и размеров территории Россия всегда играла важную роль в мировой системе воздушного транспорта. С учетом данного фактора, а также: положительного опыта установления - международных воздушных - сообщений бывшим; СССР, Российская Федерация может создать вполне благоприятные условия для участия своих авиапредприятий на международных рынках авиаперевозок.

Таким образом, все вышеизложенное свидетельствует о том, что процесс либерализации регулирования коммерческой деятельности авиапредприятий, в целом отвечая более полному удовлетворению потребностей в гражданской авиации, тем не менее несет и угрозу обострения проблемы обеспечения безопасного, регулярного и конкурентно справедливого функционирования системы воздушного транспорта. Указанное обстоятельство предопределяет необходимость подробного анализа изменений, происходящих в настоящее время в международно-правовом регулировании воздушных сообщений как на двустороннем уровне в отношениях между отдельными государствами, так- и в рамках целых регионов, и выработки: соответствующих рекомендаций по совершенствованию этого регулирования с учетом, прежде всего интересов Российской. Федерации и отечественной авиатранспортной отрасли.

Степень разработанности темы в правовой литературе.. В российской юридической литературе исследования, специально посвященные вопросам правового регулирования международных воздушных сообщений, относятся, в основном, к периоду

интенсификации международных воздушных сообщений СССР в 60-х - 80-х годах прошлого столетия. Среди отечественных ученых, имеющих отношение к глубоким изысканиям в вышеизложенных вопросах, особо следует отметить А.Н. Верещагина, B.C. Грязнова, В.Н. Дежкина, Ю.Н. Малеева, в трудах которых рассматривается целый комплекс проблем применения норм международного права в международных воздушных сообщениях. Общие выводы, сделанные этими авторами, определили основные направления в современных исследованиях в области международного воздушного права.

Однако, несмотря- на довольно значительные изменения, происходящие в международно-правовом - регулировании коммерческой деятельности воздушного транспорта с начала 90-х годов прошлого столетия, активного интереса российской научной общественности к данной важной проблематике не наблюдается. Исключение составляет диссертация Кейта Мохамеда (1990 г.) и отдельные части диссертаций Ф.И. Сапрыкина

(1996г.), М.А. Воскобойниковой (1996г.), М.Д. Товмасяна (2001г.), а также публикация,
т, _п _т /iqqc \i> представляющая собой обзор некоторых тенденций правового

регулирования воздушного транспорта на тот период.

Вместе: с тем, современные проблемы международно-правового регулирования воздушных сообщений подробно рассматриваются в работах иностранных авторов, особенно в трудах западноевропейских ученых-юристов, которые при: этом широко освещают и подвергают глубокому анализу уникальный опыт Европейского Союза, связанный с либерализацией регулирования коммерческой деятельности воздушного транспорта.

Предмет исследования. Поскольку, как отмечается в отечественной доктрине, под международными воздушными сообщениями принято понимать не сами по себе воздушные передвижения над территорией двух или более государств, а такие международные полеты воздушных судов, которые выполняются для осуществления перевозок пассажиров, почты и грузов с коммерческими целями, то институт международно-правового регулирования воздушных сообщений - один из основных институтов современного международного воздушного права - объединяет вопросы регулирования - коммерческой деятельности в воздушном транспорте^2.

¹ Грязное B.C. Некоторые тенденции международно-правового регулирования воздушного транспорта//
Московский журнал международного права. 1996. № 1.

² См.: Верещагин А.Н. Международное воздушное право. М.. 1966. С. 4; Малеев ЮН., Мовчан А.П.
Международное воздушное право// Курс международного права в 7 томах, том 5/ Под рея В. С. Верещетина.
М., 1992. С. 142; Международное право/ Под ред. Л.Н. Шестами, А.Н. Талалаева, Е.А. Шибаевой,

М.А. Коробовой. М., 1999. С. 453.

С учетом вышесказанного, предмет данного исследования составляют такие наиболее важные проблемы современного международно-правового регулирования коммерческой деятельности воздушного транспорта, как предоставление доступа к рынкам авиаперевозок, назначение авиапредприятий для эксплуатации воздушных линий и контроль за • их деятельностью, установление тарифов на авиаперевозки, определение порядка участия авиапредприятий в рамках стратегических альянсов и других новых видах их сотрудничества друг с другом. При этом необходимо подчеркнуть, что исследование перечисленных проблем ограничено главным образом рамками межгосударственных отношений, связанных с установлением и осуществлением воздушных сообщений, и вопросы, относящиеся к международному частному праву, не являются предметом рассмотрения.

Цели и задачи исследования. Целью предпринятого диссертационного исследования является определение и анализ проблем международно-правового регулирования-воздушных сообщений в свете тенденций развития мирового воздушного транспорта в конце прошлого и начале нынешнего столетий и представление соответствующих рекомендаций по решению этих проблем с учетом интересов Российской Федерации и отечественных авиапредприятий. Достижение этой цели предполагает постановку и решение следующих задач:

- определение особенностей - и тенденций дальнейшего развития международно-
правового регулирования вопросов доступа к рынкам авиаперевозок, владения и контроля
над авиапредприятиями, установления тарифов, сотрудничества авиапредприятий;

на основе изучения, практики различных государств по установлению международных воздушных сообщений, материалов V Всемирной авиатранспортной конференции, проведенной Международной организацией гражданской авиации (ИКАО) в марте 2003 года, а также~трудов российских и зарубежных: специалистов в области воздушного права выявление возможностей по совершенствованию существующей системы международно-правового регулирования коммерческой деятельности авиапредприятий в интересах безопасного, упорядоченного и экономичного развития мирового воздушного транспорта;

- анализ опыта Европейского Союза по решению проблем либерализации правового
регулирования    международных    воздушных    сообщений    на    региональном    уровне    и
обозначение конкретных моментов этого опыта,   возможно приемлемых и полезных в
вопросах, либерализации   регулирования    коммерческой   деятельности    международного
воздушного транспорта для других государств и регионов, включая Россию и СНГ;

- анализ современной договорной практики Российской Федерации по
регулированию воздушных сообщений с различными государствами;

- выработка предложений по совершенствованию международно-правового
регулирования воздушных сообщений России с учетом ее географического положения и
современного состояния авиатранспортной отрасли.

Методологические и теоретические основы исследования. Методологическую основу диссертационного исследования составляют устоявшиеся в отечественной науке способы и формы научного познания. В качестве научно-познавательных инструментов и приемов использованы общенаучные методы, такие как исторический, логический, системный, прогностический, метод анализа и синтеза, а также частно-научные методы -формально-юридический, сравнительно-правовой и иные методы научного познания. При этом автор руководствовался концептуальными положениями общей теории государства и права, международного права и международного воздушного права.

Теоретическую- основу диссертации составили труды отечественных ученых-специалистов в области международного и международного воздушного права -Г.И. Тункина, К.А. Бекяшева, В.Д. Бордунова, АН. Брылова, А.Н. Верещагина, B.C. Грязнова, В.Н. Дежкина, А.Я. Капустина, Ю.М. Колосова, АИ. Котова, В.И. Кузнецова, ИИ. Лукашука,-— Ю.Н. Малеева, А.Н. Мовчана,, АЛ Талалаева, Б.Н. Топорнина, Н.А. Ушакова, СВ. Черниченко, Е.А. Шибаевой, Л.М. Энтина и других. Автор руководствовался также работами таких западных юристов, как: Р. Абейратнэ, Б. Адкинс, Дж. Бальфур, Г. де Бурка, К. Бьюмонт,; IVВассенберг, Л. Вебер, Э. Гимулла, Я. де Гроот, И.Х. Дидерикс-Фершоор, М. Жшш% М. Жуглар, П. Крэг, А. Ловенштайн, П. Мендес де Леон, А. Менсик фон Зебински, М. Милдэ, Ж. Наво, П. Хаанаппел, Б. Хавел, Т. Хартли, Б. Хенаку, Б. Ченг, В. Шихан, Р. Шмидт, М. Шо, К. Шоукросс и другие.

Научнаяновизна исследованиязаключаетсявтом,чтовнемвпервыев современной российской литературе проведен комплексный; анализ и предложены пути решения современных проблем международно-правового регулирования коммерческой деятельности воздушного транспорта, возникающих в связи с изменениями, происходящими в авиатранспортной отрасли с начала 90-х годов прошлого столетия как в России, так и во всем мире.

В числе первых в российской юридической литературе автор уделяет особое внимание комплексному исследованию опыта Европейского Союза по либерализации правового регулирования международных воздушных сообщений на региональном уровне и

дает конкретные рекомендации по выработке на основе данного опыта адекватного правового регулирования авиатранспортного сотрудничества для России, в том числе и в рамках Содружества Независимых Государств.

Основные предложения и выводы, выносимые на защиту:

1. Обосновывается, что в ближайшем будущем невозможно достижение общего многосторонннего соглашения по вопросам коммерческой деятельности международного воздушного транспорта, однако перспективным и эффективным является международно-правовое регулирование данных вопросов в рамках региональных соглашений с участием государств с примерно одинаковым уровнем экономического развития.

2.   Обосновывается,   что первая (право транзитных пролетов через иностранную
территорию) и вторая (право транзитного пролета с посадкой в некоммерческих целях на
иностранной территории) "свободы воздуха", не содержащие сами по себе каких-либо прав
на осуществление перевозок, тем не менее могут иметь важное экономическое значение. У
государств есть все основания ограничивать использование данных "свобод воздуха"   с
учетом своих национальных интересов и уровня конкурентоспособности авиатранспортной
отрасли   и   требовать   в   обмен   на   них   реальные экономические   выгоды   для   своих
авиапредприятий.

3.   Обосновывается, что содержащееся в большинстве заключенных на сегодняшний
день соглашений о воздушном сообщении условие о том, что "преимущественное владение
и   фактический   контроль"   над   авиапредприятиями,    назначаемыми   для   эксплуатации
воздушных линий,   должны   принадлежать назначающему государству   (его   органу   или
юридическим лицам), не соответствует современным тенденциям развития международного
воздушного транспорта. В связи с этим, в соглашениях о воздушном сообщении следует
устанавливать,   что   критерием   назначения   авиапредприятий   является   нахождение   их

основного места деятельности на территории • назначающего государства при условии

в сфере безопасности полетов и сохранения четких границ компетенции и контроля^;всферебезопаснос ^т ^к

авиационной безопасности.

4. Обосновывается необходимость подробного регулирования в соглашениях о
воздушном сообщении государств таких новых видов сотрудничества авиапредприятий, как
совместное использование кодов, стратегические альянсы, франчайзинг, которые создают '
возможность авиапредприятиям получать косвенный доступ к рынкам авиаперевозок и
расширять сеть своих маршрутов.

5.    Обосновывается,    что    предоставление    всем    авиапредприятиям, государств-
членов   ЕС   права   доступа. к   рынкам   внутренних   (каботажных)   перевозок   в   рамках
Европейского    Союза    автоматически   не    влечет   распространение   данного    права   на;
авиапредприятия третьих государств, однако дает основание последним, в соответствии со
статьей     7     Чикагской     конвенции     1944     года,     требовать     предоставления?   своим
авиапредприятиям государствами-членами ЕС прав каботажа в полном объеме.

6. Обосновывается, что в настоящее время Европейское;Сообщество в целом не:
обладает достаточными полномочиями для заключения соглашений о воздушном
сообщении с третьими государствами. В связи с этим двусторонние межправительственные
соглашения между отдельными государствами-членами ЕС и третьими государствами будут
по-прежнему являться основой установления воздушных сообщений между ними.

7. Обосновываются- нежелательность присоединения Российской: Федерации к
Соглашению о транзите при международных воздушных сообщениях 1944 г. и
необходимость развития практики предоставления права транзитных пролетов через свою
территорию на двусторонней основе с учетом специфики отношений i с конкретными >
государствами.

8. Обосновывается целесообразность создания Российской Федерацией и другими
государствами-участниками СНГ общего авиатранспортного'рынка, в рамках которого
может быть осуществлена постепенная либерализация международно-правового
регулирования воздушных сообщений.

Практическая значимость результатов исследования. Результаты исследования могут быть использованы Министерством иностранных дел РФ и Государственной службой гражданской авиации Министерства транспорта РФ для подготовки позиции Российской Федерации в переговорах по заключению и изменению двусторонних соглашений i о воздушном сообщении с различными государствами, для развития сотрудничества в сфере воздушного транспорта в рамках СНГ. Основные положения диссертации могут найти применение в научной деятельности и в учебных: целях, в частности, в процессе преподавания курса "Международное право", специального курса по международному воздушному праву, а также при чтении лекций в отраслевых учебных заведениях гражданской авиации.

Апробация результатов исследования. В сентябре 2001 года автором защищена диссертация на присвоение степени магистра права (специализация: "Международное воздушное и космическое право") по теме "Сотрудничество авиапредприятий в условиях

реформы международно-правового регулирования воздушных сообщений" на юридическом факультете Лейденского университета (Нидерланды).

Положения данной диссертации отражены в научных публикациях. Конкретные результаты и данные исследования использовались автором при проведении семинарских занятий и при чтении лекций на юридическом факультете Московского Государственного Университета имени М.В. Ломоносова.

Структура и содержание работы обусловлены предметом, целями и задачами исследования, необходимостью логичного изложения материала. Диссертация состоит из введения, трех глав, заключения и списка литературы.

СОДЕРЖАНИЕ ДИССЕРТАЦИОННОГО ИССЛЕДОВАНИЯ

Во введении обосновывается актуальность темы диссертации, определяются цели, задачи, предмет исследования, его теоретические и методологические основы, научная новизна, сформулированы основные выводы и предложения, выносимые на защиту.

Первая глава} посвящена рассмотрению особенностей современной системы международно-правового регулирования воздушных сообщений. В этой связи, во-первых, определяются основы, на которых строится эта система, а во-вторых, проводится анализ международно-правового регулирования отдельных вопросов коммерческой деятельности воздушного транспорта.

В первом? параграфе отмечается, что в основе права каждого государства устанавливать порядок и условия осуществления международных воздушных сообщений на свою территорию лежит принцип его полного и исключительного суверенитета над своим воздушным пространством. Автор не разделяет точку зрения некоторых юристов (Б. Стокфиш, Б. Хавел), согласно которой указанный принцип якобы ограничивает экономическое развитие международного воздушного транспорта, и из него проистекает политика протекционизма и запрета свободы коммерческой деятельности авиапредприятий. Анализ развития- международных воздушных сообщений до настоящего времени свидетельствует, что ни в коей мере не отвергая и не нарушая принцип государственного суверенитета на воздушное пространство, государства вполне успешно могут осуществлять как полную, так и частичную либерализацию регулирования воздушного транспорта в своих отношениях.

На современном этапе международно-правовое регулирование воздушных сообщений осуществляется главным образом посредством двусторонних

межправительственных соглашений. При^{^} этом тенденцией последних лет является постепенный рост числа более либеральных соглашений. По информации ИКАО, с января 1995 г. по декабрь 2001 г. было заключено или изменено свыше 600 двусторонних соглашений о воздушном сообщении, и почти 70% из них содержали в какой-либо мере положения.; о либерализации. Более. того, заметно увеличилось число так называемых соглашений об "открытом небе", участниками которых стали около 70 как развитых, так и развивающихся государств. Анализ ряда таких соглашений об "открытом небе" позволяет выявить их следующие характерные элементы: а) право договаривающихся: сторон назначать любое количество авиапредприятий для эксплуатации t договорных линий; б) практически неограниченное право назначенных авиапредприятий выполнять перевозки, между территориями договаривающихся сторон, а также между территориями' договаривающихся сторон и третьих стран; в) свобода назначенных авиапредприятий в установлении тарифов; г) свобода авиапредприятий договаривающихся сторон в выборе форм сотрудничества друг с другом, использовании компьютерных систем бронирования, средств наземного обслуживания, конвертации и переводе в свою страну местных доходов; д) правительственный контроль ограничивается тем, что авиационные власти или иные уполномоченные органы, имеют право потребовать: устранения дискриминации или нечестных приемов конкуренции.

Попытки создать систему регулирования международных воздушных сообщений на базе единого многостороннего договора свидетельствуют о том, что пока большинство государств не заинтересовано в таком договоре. Однако в то же время весьма перспективным является развитие многостороннего регулирования коммерческой деятельности воздушного транспорта на региональном уровне. В рамках отдельного региона: небольшая группа государств с примерно одинаковым уровнем экономического развития имеет возможность осуществить постепенную либерализацию регулирования вопросов доступа к рынкам авиаперевозок, установления тарифов, назначения авиапредприятий и т.п. Региональное сотрудничество, особенно между развивающимися странами, может также эффективнее способствовать защите интересов национальных авиапредприятий региона, конкурирующих с крупными авиапредприятиями третьих стран.

Во втором параграфе первой главы автор рассматривает особенности современного международно-правового регулирования отдельных, наиболее существенных, вопросов коммерческой деятельности воздушного транспорта.

Основной целью международных воздушных сообщений являются международные авиаперевозки. В совокупности фактические, и потенциальные авиаперевозки образуют рынки воздушного транспорта, наличие доступа к которым имеет фундаментальное значение в авиационных отношениях между государствами, а также для успешной деятельности авиаперевозчиков. При установлении воздушных сообщений государства-партнеры по соглашению обмениваются друг с другом целым комплексом прав на доступ к рынку, объем которых может зависеть от многих факторов (например, состояния экономики данного государства в целом и уровня конкурентоспособности его авиатранспортной отрасли, географического положения, размеров территории, численности населения и т.д.).

Права транзитных пролетов и посадок с некоммерческими целями (первая и вторая "свободы воздуха"), которыми обмениваются государства при установлении международных воздушных сообщений, сами: по себе- не предполагают осуществление коммерческой деятельности (посадки и высадки пассажиров, погрузки и выгрузки грузов) на территории предоставившего их государства, однако они могут иметь очень важное экономическое значение для многих авиапредприятий. Например, в тех случаях, когда государство обладает огромной территорией, через которую проходят достаточно прямые маршруты, соединяющие другие государства, в которых начинается или заканчивается большой объем перевозок, предоставление иностранным авиапредприятиям прав пролетов дает последним реальные экономические выгоды (возможность сэкономить топливо, сократить время перевозки, и в итоге привлечь дополнительную загрузку - пассажиров и грузы - и увеличить свои доходы от перевозки). В: этой связи, как полагает диссертант, нельзя признать обоснованной позицию некоторых авторов (Г. Вассенберг, М. Жилич), в соответствии с которой права пролетов и посадок с некоммерческими целями являются чисто техническими * правами, и; поэтому государства не должны вводить в их отношении ограничения экономического характера, а также получать в обмен на них какие-либо коммерческие; выгоды для своих авиапредприятий. В работе делается вывод, что у государств есть все основания ограничивать использование данных "свобод воздуха" с учетом своих национальных интересов и уровня конкурентоспособности авиатранспортной отраслиiи требовать в обмен на: них - реальные., экономические выгоды для своих авиапредприятий.

Обмен' правами на авиаперевозки пассажиров и. грузов между государством-партнером по соглашению о воздушном сообщении и третьими государствами (составляющими так называемые пятую, шестую и седьмую "свободы воздуха") вызывает,

как показывает договорная практика государств, наибольшие проблемы. Даже соглашения об "открытом небе" содержат определенные ограничения в отношении данных прав: например, они устанавливают, что права седьмой "свободы воздуха" могут быть использованы только в целях осуществления грузовых перевозок. Следует также учитывать, что для реализации прав на указанные авиаперевозки необходимо наличие соответствующих соглашений как со страной-партнером по соглашению, так и с третьей страной. Это обстоятельство имеет, очень важное значение при либерализации доступа к рынку. Даже: если два государства, установив режим "открытого неба" в своих двусторонних отношениях, предоставят друг другу неограниченные права на выполнение авиаперевозок в любые третьи страны, то это еще не предполагает полного доступа авиапредприятий к любому рынку воздушного транспорта. Все будет зависеть от позиций конкретных третьих стран в отношении либерализации регулирования международных воздушных сообщений.

Для реализации' полученных прав на доступ к рынку авиаперевозок государства должны передать (делегировать) эти права авиапредприятиям, непосредственно обеспечивающим осуществление перевозок пассажиров, грузов и почты. С этой целью каждое государство назначает конкретное авиапредприятие на условиях, предусмотренных в соглашениях о воздушном сообщении. В* соответствии с одним из таких условий, содержащимся в большинстве соглашений, к эксплуатации воздушных линий может бытьг допущено только то авиапредприятие, "преимущественное" владение и фактический контроль" над которым принадлежит назначающему его государству. Начиная с 90-х гг. прошлого столетия, на фоне тенденций к либерализации регулирования международных: воздушных сообщений, приватизации национальных авиаперевозчиков, появлению большого числа новых частных авиакомпаний, применение указанного условия вызывает серьезные проблемы.

Во-первых, соглашения о воздушном, сообщении, устанавливая, что "преимущественное владение и фактический контроль" над авиапредприятиями должны принадлежать назначающему их государству, как правило, не содержат указаний на то, какими критериями следует руководствоваться при определении владения и контроля. Каждое государство применяет собственные критерии для оценки данных категорий, что, естественно, создает неопределенность в особенности для полностью или частично приватизированных авиапредприятий, а также частных авиакомпаний.

Во-вторых, условие о "преимущественном владении и фактическом контроле" может создавать препятствия для привлечения иностранных инвестиций в авиатранспортную отрасль и тем самым для участия авиапредприятий в освоении новых рынков перевозок.

Очевидно, для решения вышеуказанных проблем вместо традиционного условия о "преимущественном владении и фактическом контроле" требуется установление новых критериев назначения авиапредприятий. На основе анализа договорной практики некоторых государств, соответствующих - документов ИКАО, международно-правовой доктрины по данному вопросу (Р. Доганис, П. ван Фенема, П. Хаанаппел) автор приходит к выводу, что на современном этапе наиболее приемлемой альтернативой условию о "преимущественном владении и фактическом/ контроле" является критерий назначения; авиапредприятий, предложенный ИКАО в рамках .V Всемирной авиатранспортной конференции. Согласно этому критерию,. для допуска авиапредприятия к эксплуатации воздушных линий достаточно, чтобы его основное место деятельности находилось на территории назначающего государства: и при: этом данное государство осуществляло контроль за соблюдением* авиапредприятием требований, касающихся безопасности полетов, авиационной безопасности, обслуживания пассажиров и т.п..

Перед авиапредприятиями, назначенными: для эксплуатации воздушных линий и получившими права на доступ к рынкам авиаперевозок, неизбежно возникает проблема обеспечения всех видов технического и коммерческого обслуживания, необходимого для осуществления полетов, а также: конкретизации порядка пользования коммерческими правами, распределения доходов и расходов от эксплуатации линий. Для решения этих задач традиционно авиапредприятия заключают друг с другом соглашения о взаимном предоставлении услуг, соглашения о наземном обслуживании, соглашения о пуле. Однако наряду с данными соглашениями, в последнее время получили развитие такие новые виды, сотрудничества авиапредприятий,: как совместное использование кодов, стратегические альянсы, франчайзинг. Указанные договоренности объединяет то, что в условиях усиления конкуренции они позволяют авиапредприятиям . при - одновременном снижении затрат, косвенно расширять свой доступ к рынкам перевозок. Авиапредприятия, хотя и не получают права перевозок на определенных маршрутах, тем не менее могут рекламировать и продавать авиаперевозки как свои собственные. Например, в соответствии с соглашениями о совместном использовании кодов, одно авиапредприятие рекламирует и продает под своим кодовым обозначением авиаперевозки, которые фактически выполняются другим авиапредприятием. В связи с этим возникает вопрос, насколько рассматриваемые новые

виды сотрудничества согласуются с правами на доступ к рынку авиаперевозок, и каким образом они должны регулироваться государствами?

В литературе по воздушному праву нет однозначного ответа на поставленный вопрос. С одной стороны, считается, что, например, совместное использование кодов и франчайзинг являются исключительно инструментами маркетинга, и поэтому, по мнению некоторых авторов (Я. де Гроот, Г. Вассенберг), они не должны ограничиваться государствами. Согласно другой позиции (Р. Абейратнэ, М. Жуглар), возможность получения г авиапредприятиями косвенного доступа к рынкам перевозок с помощью рассматриваемых договоренностей дает основание государствам регулировать их по своему усмотрению.

На практике также отсутствует единообразный подход в отношении совместного использования кодов и других, подобных видов сотрудничества авиапредприятий. Некоторые двусторонние соглашения содержат по этому поводу специальные положения, однако большинство государств регулируют данные вопросы в одностороннем порядке, что с учетом принципа государственного суверенитета на воздушное пространство, является вполне обоснованным. Вместе с тем, очевидно, такая ситуация создает нестабильность для авиапредприятий, снижает эффективность их совместной деятельности.:

Поскольку новые виды сотрудничества авиапредприятий все же дают им возможность получать косвенный доступ к рынкам авиаперевозок, то, по мнению диссертанта, они должны подробно регулироваться государствами в рамках двусторонних-соглашений о воздушном сообщении. В зависимости от степени взаимной либерализации доступа к рынку государства могут либо разрешить авиапредприятиям беспрепятственно вступать в любые: соглашения о совместной деятельности (естественно, при условии соблюдения правил о конкуренции и защите прав потребителей), либо предусмотреть, например, что совместное; использование кодов возможно только на конкретных маршрутах; на; определенном количестве, рейсов или между определенными авиапредприятиями.

Наконец, еще одним вопросом международно-правового регулирования коммерческой деятельности воздушного транспорта, рассматриваемым в рамках второго параграфа первой главы, является порядок установления тарифов на авиаперевозки. Начиная с 90-х годов прошлого столетия в договорной практике государств наблюдается постепенный переход от жесткого правительственного регулирования; тарифов на международные авиаперевозки к наделению авиапредприятий большей свободой в сфере

ценообразования. Если ранее в большинстве двусторонних соглашений о воздушном сообщении содержалось требование о том, чтобы тарифы, применяемые авиапредприятиями, предварительно утверждались ведомствами гражданской авиации обоих договаривающихся сторон, то в настоящее время все большее число государств используют в своих соглашениях так называемый метод "двойного отклонения". Данный метод предполагает, что тарифы устанавливаются самостоятельно авиапредприятиями и вступают в силу без утверждения ведомствами гражданской авиации сторон соглашения; однако в тех случаях, когда выясняется, что действующие тарифы оказались, например, чрезмерно завышенными? или наносят серьезный? ущерб" другим авиапредприятиям, договаривающиеся стороны могут предпринять согласованные действия по их отклонению. Кроме этого, если ранее большую роль в регулировании авиатарифов играла Международная^ ассоциация воздушного транспорта (ИАТА) - неправительственная организация, членами которой являются более 200 авиакомпаний, выполняющих регулярные воздушные сообщения - то в современных условиях ее деятельность в сфере ценообразования на воздушном транспорте постепенно утрачивает столь важное значение. Дело в том, что во многих, ранее заключенных соглашениях о воздушном сообщении, содержалось положение, в соответствии с которым тарифы на международные авиаперевозки должны были'- разрабатываться авиакомпаниями через ИАТА и затем утверждаться государствами. Однако современные, либеральные, соглашения,, предоставляющие авиапредприятиям свободу в вопросах ценообразования, более. не устанавливают таких требований.

Во второй главе диссертационного исследования на основе опыта государств-членов Европейского Союза рассматриваются проблемы международно-правового регулирования-воздушных сообщений на региональном уровне.

В первом/ параграфе второй главы автор, исследуя развитие правового регулирования международных воздушных сообщений в рамках Европейского Союза, приходит к выводу, что в период с 1987 по 1997 годы путем поэтапного введения трех так называемых "пакетов либерализации" государствам-членам ЕС удалось осуществить практически полную либерализацию такого регулирования, установив в своих отношениях режим "открытого неба" в целях коммерческой деятельности воздушного транспорта. При этом, во-первых, процесс либерализации регулирования международных воздушных сообщений в рамках ЕС характеризовался постепенным уменьшением правительственного контроля и установлением режима, основанного на рыночной конкуренции, в сфере доступа

к рынку авиаперевозок, ценообразования, назначения авиапредприятий для эксплуатации авиалиний. Благодаря этому в рамках ЕС удалось избежать крупномасштабных негативных последствий установления режима "открытого неба" и построить систему правового регулирования международных воздушных сообщений, отвечающую интересам отдельных государств-членов ЕС, авиапредприятий и пользователей авиатранспортных услуг.

Во-вторых, по мере развития процесса либерализации правового регулирования воздушного транспорта изменялись и правовые средства, с помощью которых достигались желаемые результаты. Если на первом этапе либерализация осуществлялась посредством принятия Советом ЕС таких правовых актов, как директивы, то в последующем для решения соответствующих задач Советом ЕС в основном принимались регламенты. В соответствии со статьей 249 Договора 1957 г., учреждающего Европейское Сообщество, директива обязательна для каждого государства-члена, которому она адресована, в том, что касается ожидаемого результата, сохраняя за национальными властями свободу выбора форм и средств; регламент является актом общего характера, он обязателен во всех своих составных частях и подлежит прямому применению во всех государствах-членах. Таким: образом, используемый первоначально "мягкий стиль" регулирования, предполагавший большую свободу государств-членов" в отношении реализации предписаний- правовых актов, постепенно сменился: более: конкретными- нормами, детально регламентирующими поведение субъектов.

И, в-третьих, параллельно с многосторонней либерализацией: правового регулирования международных воздушных сообщений в рамках ЕС, проходившей путем принятия' органами ЕС соответствующих правовых: актов, обязательных для всех

государств-членов, шел процесс либерализации воздушного транспорта на двустороннем

/ ~ сегодняшний день

уровне между отдельными государствами-членами/ Однако на' "* ^п

международные воздушные сообщения, осуществляемые внутри Европейского Союза, полностью регулируются, правом ЕС. Двусторонние соглашения, заключенные г государствами-членами ЕС друг с другом, действуют лишь в части; касающейся авиаперевозок, которые осуществляются авиапредприятием одного из государств-членов между территориями- другого государства-члена и третьего государства (например, французское авиапредприятие выполняет перевозки пассажиров и грузов между ФРГ и Российской Федерацией).

Второй параграф второй главы посвящен анализу современного состояния правового регулирования международных воздушных сообщений в рамках Европейского Союза.

Прежде всего отмечается, что для приобретения права осуществлять воздушные
-- _; в рамках ЕС авиапредприятия должны иметь лицензию на авиаперевозки,

выданную в соответствии;с Регламентом Совета ЕС № 2407/92 "О лицензировании авиаперевозчиков". Для получения: такой лицензии необходимо, в частности, чтобы основное место деятельности и зарегистрированная контора авиапредприятия находились на территории государства-члена ЕС, выдающего лицензию, но при этом преимущественное владение и эффективный контроль над авиапредприятием могут осуществляться любым из государств-членов ЕС, либо их гражданами и юридическими лицами. Тем самым в отличие от двусторонней системы регулирования международных воздушных сообщений, в рамках которой преимущественное владение и фактический контроль над авиапредприятием, как правило, должны осуществляться только государством (его гражданами или юридическими лицами), назначающим его для эксплуатации. воздушных линий, внутри Европейского Союза: правовые ограничения, связанные с национальной- принадлежностью авиапредприятия, на современном этапе утратили свое значение. Однако важно учитывать, что многие, и в особенности наиболее крупные, авиапредприятия ЕС, работают не только на внутриевропейском рынке, но и выполняют авиаперевозки по воздушным линиям, выходящим за пределы Европейского Союза. А такие:перевозки, в свою очередь, регулируются двусторонними соглашениями членов ЕС с третьими государствами, которые содержат традиционное условие о "преимущественном владении и фактическом контроле". Именно поэтому большинство европейских авиаперевозчиков пока не могут в полной мере воспользоваться возможностями: по привлечению капитала, предоставленными им Регламентом № 2407/92, а также осуществить слияние друг с другом.

Всем авиапредприятиям, имеющим действующую лицензию на авиаперевозки, - на основании Регламента Совета ЕС № 2408/92 с 1 января Л 993 года предоставлена полная свобода доступа к любым рынкам перевозок внутри ЕС, включая рынки каботажных (внутренних) перевозок государств-членов. В отдельных случаях данный доступ может ограничиваться в целях: а) предотвращения неоправданной конкуренции на некоторых воздушных линиях и временной поддержки мелких, вновь образовавшихся авиакомпаний; б) защиты окружающей среды от вредного воздействия гражданской авиации; в) решения проблемы перегруженности аэропортов и других объектов авиационной наземной

инфраструктуры; г) поддержания на необходимом уровне безопасности полетов; д) обеспечения регулярных авиатранспортных связей с регионами, перевозки в которые являются заведомо убыточными в силу географического или экономического положения данных регионов.

В связи с вопросом о доступе к рынкам перевозок в рамках Европейского Союза, в диссертации затрагивается проблема применения статьи 7 Конвенции о международной гражданской авиации 1944 года, согласно которой государства-участники обязуются не предоставлять на исключительной основе авиапредприятиям других государств права на выполнение каботажных перевозок (внутренних перевозок между пунктами, находящимися в пределах одного и того же государства). По мнению автора, предоставление авиапредприятиям ЕС права доступа к рынкам каботажных перевозок в рамках Европейского Союза само по себе еще не означает нарушение государствами-членами ЕС своих обязательств по Чикагской конвенции 1944 года. Однако если третьи государства, потребуют у членов ЕС прав каботажа для своих авиапредприятий, то такое требование* должно быть выполнено на основании статьи 7.

Согласно Регламенту Совета ЕС № 2409/92, авиапредприятиям также предоставлена i. свобода в установлении тарифов на авиаперевозки внутри ЕС. Государства-члены ЕС могут вмешаться в процесс ценообразования, если тарифы являются слишком высокими и наносят вред пользователям услуг воздушного транспорта, либо настолько низкими, что приводят к крупным экономическим потерям в авиатранспортной отрасли.

Наряду с регулированием вопросов лицензирования авиапредприятий, доступа к рынкам перевозок, применения авиатарифов в рамках Европейского Союза приняты меры, направленные и против предотвращения, ограниченияs или нарушения конкуренции авиапредприятиями, против злоупотребления ими своим доминирующим положением на рынке. Как указал еще в 1986 году Суд ЕС в решении по делу "Нувель Фронтьер", правила о конкуренции, содержащиеся в Договоре, учреждающем: Европейское Сообщество, и главным образом статьи 81 и 82, в полном объеме: распространяются на воздушный

транспорт при условии, что Советом ЕС будут приняты соответствующие регламенты или

з. В_Гнастоящее время
директивы, устанавливающие • порядок с применения • этих правил ^г

применение статей 81 и 82 Договора, учреждающего ЕС, к авиапредприятиям регулируется Регламентом Совета ЕС № 3975/87, который с 1 мая 2004 года будет заменен

³1оиА cases 2O9-2l3R4,},fimstere Public v. As/tsetal. (European Court Reports. 1986.P. 1425).

Регламентом № 1/2003. Однако при этом существенным недостатков как действующего, так и нового регламентов является то, что их нормы затрагивают лишь отношения между авиапредприятиями ЕС при выполнении перевозок исключительно внутри Европейского Союза и не распространяются на авиаперевозки по воздушным линиям, соединяющим пункты в ЕС и третьих государствах. Если, например, авиаперевозчики государств-членов ЕС и США заключат соглашение,* предусматривающее совместную эксплуатацию своих воздушных линий, и в результате будет ограничена или нарушена конкуренция на; внутреннем рынке ЕС, то возникнет проблема с тем, каким образом пресечь это нарушение.; Для избежания подобных ситуаций, целесообразно было бы распространить действие вышеуказанных: правовых актов Совета ЕС и на коммерческую деятельность авиапредприятий на воздушных линиях, выходящих за пределы Европейского Союза.

Но несмотря на некоторые нерешенные проблемы, в целом в рамках ЕС, как полагает автор, удалось создать систему правового регулирования международных воздушных сообщений, разумно сочетающую в себе принцип свободы коммерческой деятельности авиапредприятий с защитой интересов общества и государства, пользователей услуг воздушного транспорта и всей авиатранспортной отрасли в целом.

В третьем параграфе второй главы рассматривается одна из наиболее актуальных проблем современного правового регулирования международных воздушных сообщений в рамках ЕС - отношения ЕС с третьими государствами в области воздушного транспорта. В настоящее время воздушные сообщения между ЕС и третьими государствами устанавливаются на основе: отдельных двусторонних соглашений между этими государствами и членами ЕС. В Договоре, учреждающем Европейское Сообщество, нет конкретных положений, предоставлявших бы Европейскому Сообществу право самостоятельно заключать подобные соглашения, в связи с чем возникает вопрос о том, каким образом ЕС может приобрести необходимые полномочия для проведения внешней авиатранспортной политики.

Некоторые юристы (А. Ловенштайн, А. фон Зебинский) придерживаются позиции, что ЕС могло бы воспользоваться "подразумеваемыми полномочиями" для заключения* соглашений о воздушном сообщении с третьими государствами. Однако, как следует из решений Суда ЕС, в настоящее время Европейское Сообщество обладает весьма ограниченной "подразумеваемой компетенцией" в сфере внешней авиатранспортной

политики, явно недостаточной для заключения им полномасштабных соглашений о воздушном сообщении с третьими государствами^4.

По мнению автора, у ЕС есть две возможности для самостоятельного участия во
внешних отношениях в сфере * воздушного транспорта. Одна из таких возможностей
вытекает из статьи 310 Договора, учреждающего ЕС. В соответствии с этой '

Сообщество обладает прямыми полномочиями по заключению соглашений о создании ассоциации. Данные соглашения могут регулировать самый широкий круг вопросов, и поэтому они вполне могут содержать и положения, относящиеся к воздушному транспорту. Другая возможность получения Сообществом полномочий самостоятельно регулировать вопросы воздушного транспорта с третьими государствами связана с использованием статьи 80 Договора, учреждающего ЕС. Статья 80 хотя и прямо не наделяет Сообщество компетенцией заключать соглашения о воздушном сообщении с третьими государствами, она. тем не менее предполагает, что Сообществом, могут быть предприняты соответствующие действия в этом направлении после принятия решения Советом ЕС. Но важно учитывать, что для принятия такого решения необходимо квалифицированное большинство голосов членов Совета.

Третья глава диссертации посвящена правовому регулированию международных воздушных сообщений Российской Федерации в современных условиях.

В первом' параграфе анализируются отдельные проблемы двустороннего регулирования «международных; воздушных сообщений РФ. В условиях либерализации* воздушного транспорта и усиления конкуренции со стороны иностранных авиапредприятий . одной из важнейших проблем такого регулирования является установление взаимовыгодных условий доступа к рынку, перевозок авиапредприятий государств-партнеров; по соглашениям. С точки зрения автора, в настоящее время для Российской Федерации к факторам, определяющим режим доступа к рынку авиаперевозок, прежде всего относятся: а) удобное географическое положение (Россия находится на перекрестке путей из Европы на г Дальний Восток и в Юго-Восточную Азию, а также из Западного полушарию в Азию) и размер территории РФ; б) относительно низкий уровень конкурентоспособности российских авиапредприятий*по» сравнению с их-иностранными'партнерами; в) необходимость

* См.: Cases С-467/98, C-46S/98,0469/98, С-471У98, С472/98, С-475/98, С-476/98, Commission of the European Communities у. Denmark, Sweden, Finland, Belgium, Luxembourg, Austria, Germany. (European Court Reports. 2002).

активного участия российских авиапредприятий на основных мировых рынках перевозок (Европа- Япония, Китай и Юго-Восточная Азия, а также Америка - Азия).

Благодаря географическому положению и размеру территории Российской Федерации, получение прав пролетов через нее (первая "свобода воздуха¹¹)^, ^по ^наи ^олее коротким и экономически выгодным маршрутам, имеет важное значение для авиакомпаний многих государств. Практика установления воздушных сообщений с европейскими странами и Японией свидетельствует о высокой заинтересованности их авиакомпаний в эксплуатации транссибирского маршрута, поскольку ему нет какой-либо равноценной альтернативы. Большой интерес в настоящее время проявляется и к новым кроссполярным маршрутам (они пересекают территорию России не в широтном, как транссибирский маршрут, а в меридиальном направлении). С учетом преимуществ указанных маршрутов вполне понятно стремление иностранных авиакомпаний получить как можно более широкие права пролетов по ним. Однако предоставление Российской Федерацией в неограниченном объеме первой "свободы воздуха" своим партнерам по соглашениям, а также обмен ее на многосторонней основе, в частности, путем присоединения к Соглашению о транзите при международных воздушных сообщениях 1944 года, могут негативно отразиться на уровне конкурентоспособности российского воздушного транспорта и сделать практически невозможным использование географического положения и размера территории страны в качестве г средства извлечения дополнительных выгод для российских авиапредприятий (например, получение в обмен на права пролетов дополнительных прав перевозок по пятой и шестой "свободам воздуха"). В этой связи, в ближайшем будущем представляется более правильным продолжать регулирование порядка: использования прав первой и второй "свобод воздуха" на двусторонней основе с учетом специфики отношений с конкретными государствами.

Другая проблема современного международно-правового регулирования воздушных сообщений Российской Федерации непосредственно связана с образованием в России большого числа авиапредприятий, многие из которых претендуют на получение права выполнять регулярные международные перевозки. Одним из препятствий для выполнения ими таких перевозок являются содержащиеся в двусторонних межправительственных соглашениях РФ количественные ограничения в отношении авиапредприятий, назначаемых для эксплуатации договорных линий. Несмотря на то, что эти ограничения создают трудности для российской стороны, она тем не менее вынуждена соглашаться с ними, поскольку, как считают некоторые специалисты (например, B.C. Грязное), другая сторона,

имея, чаще всего, одно национальное авиапредприятие, выполняющее международные полеты, не заинтересована в увеличении количества российских авиапредприятий, имеющих право выполнять полеты по договорным линиям. В связи с этим она либо отказывает в таком праве, либо требует совершенно несоразмерных компенсаций за это.

По мнению автора, на сегодняшний день, в условиях, когда Россия еще не готова к масштабной либерализации регулирования международных воздушных сообщений; ^и предоставлению в обмен на право назначать неограниченное число авиапредприятий, например, широкие права доступа к рынку своим партнерам, рассматриваемая проблема вряд ли полностью разрешима. Возможно, в определенной степени- устранению несоответствий между существующей системой международно-правового регулирования воздушных сообщений РФ и современным состоянием отечественной авиатранспортной, отрасли (наличие большого числа авиапредприятий) будет способствовать реализация Концепции развития гражданской авиационной деятельности в Российской Федерации, одобренной Правительством РФ 7 декабря 2000 года. Согласно данной Концепции, в целях повышения: эффективности гражданской авиации государство намерено, используя экономические и административные меры, создать условия для осуществления всего объема i международных и межрегиональных авиационных перевозок при помощи оптимального с экономической точки зрения количества авиакомпаний, имея в виду реструктуризацию всей системы авиаперевозок.

В центре внимания второго параграфа третьей- главы- проблемы развития международно-правового регулирования воздушных сообщений между Россией и ЕС.

Изменения, произошедшие в регулировании воздушного транспорта внутри: Европейского Союза, ставят перед Российской Федерацией и государствами-членами ЕС проблему приведения их двусторонних соглашений о воздушном сообщении в соответствие с обязательствами: членов ЕС по Договору 1957 г., учреждающему-Европейское Сообщество. На; сегодняшний день главное положение данных соглашений, которое нуждается в пересмотре - это традиционное условие о "преимущественном владении и фактическом контроле" над авиапредприятиями, назначаемыми для эксплуатации договорных линий. Суд ЕС в своих решениях от 5 ноября 2002 года, признал, что указанное условие противоречит статье 43 Договора 1957 г.^5. ^Исходя ^из ^статьи ^43, государства-

⁵ Cases C-466/98, C-467/98, C-468/98, C-469/98, C-471/98, C-47W8, С-475/98, С-476798, Commission of the European Communities v. United Kingdom, Denmark, Sweden, Finland, Belgium, Luxembourg, Austria, Germany (European Court Reports. 2002).

члены ЕС обязаны допускать к эксплуатации договорных линий по соглашениям с третьими государствами не только авиапредприятия, находящиеся во владении и под контролем их собственных граждан и юридических лиц, а любых "авиаперевозчиков Сообщества".

Для приведения двусторонних соглашений о воздушном сообщении с Российской Федерацией в соответствие со своими обязательствами по Договору, учреждающему Европейское Сообщество, государства-члены ЕС могут прежде всего предложить в качестве оговорки к традиционному условию о владении и контроле • включить в соглашения положение, на основании которого Российская: Федерация пользуется своим правом-аннулировать разрешение: на эксплуатацию назначенному авиапредприятию партнера с учетом того, что "преимущественное владение и фактический контроль" над этим авиапредприятием осуществляются любым из государств-членов ЕС, либо его гражданами и юридическими лицами.

Очевидно, пока трудно делать конкретные выводы о том, насколько вышеуказанная оговорка будет приемлема для Российской Федерации. С одной стороны, Россия в целом выступает за либерализацию регулирования в области владения, и контроля над авиапредприятиями. С другой стороны, подобная оговорка может позволить одним государствам-членам ЕС косвенно получать через свои авиапредприятия права на доступ к рынку по соглашениям, заключенным другими государствами-членами -, с Российской ? Федерацией, не предоставляя ничего взамен. Принимая во внимание, что позиции России в отношениях с каждым из европейских государств далеко не всегда совпадают, получение таких односторонних преимуществ отдельными членами ЕС вряд ли будет отвечать ее интересам. Для решения данной проблемы в двусторонних соглашениях о воздушном сообщении представляется целесообразным: предусматривать, что государства-члены ЕС имеют право назначать только по одному авиапредприятию для эксплуатации договорных линий: в таком случае после назначения, например, Правительством Франции авиакомпании "Эйр Франс" в соответствии; с российско-французским соглашением о воздушном сообщении у других европейских авиакомпаний не; будет возможности доступа-к эксплуатации договорных линий по этому соглашению.

В последнем параграфе третьей главы представлено видение автора на проблему развития международно-правового регулирования воздушных сообщений на региональном уровне с участием Российской Федерации.

В • настоящее время.; необходимость защиты интересов национальных авиапредприятий и рынков авиаперевозок предопределяет сохранение Российской

Федерацией в целом режима двустороннего регулирования воздушных сообщений с иностранными государствами, преимущественно основанного на правительственном контроле и возможности государственного вмешательства в различные вопросы коммерческой деятельности авиапредприятий. Между тем, не исключено, что с некоторыми государствами возможны либеральные и более эффективные способы регулирования воздушного транспорта, направленные на расширение доступа к рынкам международных авиаперевозок и развитие отечественной авиатранспортной: отрасли. В этой связи перспективной для России представляется: постепенная либерализация международных воздушных сообщений на региональном уровне, ив частности, в рамках Содружества Независимых Государств.

Несмотря на то, что на сегодняшний день в рамках СНГ принято значительное число документов по вопросам экономического сотрудничества, реальных шагов в построении региональной: системы регулирования воздушного транспорта сделано не. было. Международные воздушные сообщения: устанавливаются и выполняются на. основе отдельных двусторонних межправительственных соглашений, заключаемых государствами-участниками СНГ друг с другом, в которых они стремятся защитить свои национальные авиапредприятия и рынки перевозок. Однако все эти двусторонние соглашения вполне мог бы заменить единый многосторонний договор в целях осуществления постепенной либерализации 7 воздушного транспорта СНГ. В качестве образца: для; такого договора; целесообразно использовать региональное типовое соглашение о воздушном сообщении, подготовленное ИКАО в 2003 году в рамках V Всемирной авиатранспортной конференции.

С учетом типового соглашения ИКАО, а также опыта постепенной либерализации регулирования международных воздушных сообщений в других регионах, и прежде всего внутри Европейского Союза, автор прелагает возможный вариант решения государствами-участниками СНГ на многосторонней основе таких вопросов международных воздушных сообщений, как: а) доступ к рынку: авиаперевозок; б) назначение и выдача разрешений-авиапредприятиям; в) владение и контроль над: авиапредприятиями; г) установление тарифов на авиаперевозки; д) применение правил о конкуренции; ж) установление порядка участия» авиапредприятий- в стратегических' альянсах и соглашениях о совместном использовании кодов; е) выполнение авиапредприятиями так называемых "социально значимых" перевозок.

ПО ТЕМЕ ДИССЕРТАЦИИ ОПУБЛИКОВАНЫ СЛЕДУЮЩИЕ РАБОТЫ:

1. Европейский Союз и правовое регулирование международных воздушных
сообщений//Вестник МГУ. Серия 11. Право. 2001. № 2.

2. Условие о "преимущественном * владении" и "фактическом контроле" над
авиапредприятиями в современном международном воздушном праве// Государство и право.
2003. №9.

3. Монреальская конвенция 1999 года - реформа правил международных воздушных
перевозок//Пятый океан. 2003. № 4.

Заказ №417. Объем 1 п.л. Тираж 100 экз.

Отпечатано в ООО «Петроруш». г. Москва, ул. Палиха-2а, тел. 250-92-06

fi^.39 3 ¥

ИЗ ФОНДОВ РБД

Сокиркин Владимир Алексеевич

Международно-правовые проблемы правового положения арктических проливов

Автореферат диссертации на соискание ученой степени к.ю.н.

Специальность 12.00.10

Москва

РБД

2005

Сокиркин, Владимир Алексеевич

Международно-правовые проблемы правового положения арктических проливов [Электронный ресурс]: Автореф. дис. на соиск. учен. степ. к.ю.н.: Спец. 12.00.10 / Сокиркин Владимир Алексеевич; [Рос. ун-т дружбы народов]. - М.: РГБ, 2005. - Из фондов РБД.

Текст воспроизводится по экземпляру, находящемуся в

фонде РГБ:

Сокиркин Владимир Алексеевич

Международно-правовые проблемы правового положения арктических проливов

Автореферат диссертации на соискание ученой степени

к.ю.н.

Специальность 12.00.10

Москва - 2004

РБД, 2005 (электронный текст)

На правах рукописи СОКИРКИН Владимир Алексеевич

МЕЖДУНАРОДНО - ПРАВОВЫЕ ПРОБЛЕМЫ ПРАВОВОГО ПОЛОЖЕНИЯ АРКТИЧЕСКИХ ПРОЛИВОВ

(Специальность - 12.00.10 - Международное право, Европейское право)

АВТОРЕФЕРАТ

диссертации на соискание ученой степени кандидата юридических наук

Москва 2004

Диссертация выполнена на кафедре международного права Российского университета дружбы народов

Научный руководитель доктор юридических наук

профессор А.Я.КАПУСТИН

Официальные оппоненты Заслуженный деятель науки

доктор юридических наук профессор А.Л.КОЛОДКИН

доктор юридических наук доцент Е.С.МОЛОДЦОВА

Ведущая организация Московский Университет МВД

России

Защита состоится «_ »________ 2004 г. в______ часов на заседании

диссертационного К 212.203.05 в Российском Университете дружбы народов по адресу: 1171198, Москва, ул. Миклухо-Маклая, д.6, ауд. 347

С диссертацией можно ознакомиться в научной библиотеке Российском Университете дружбы народов

Автореферат разослан «___ »__________ 2004 года

Ученый секретарь

диссертационного совета,

кандидат юридических наук Е.П. Ермакова

ОБЩАЯ ХАРАКТЕРИСТИКА РАБОТЫ

Актуальность темы исследования. Арктический бассейн в последние годы привлекает внимание ведущих политиков и юристов -международников в связи с активизацией концепции интернационализации Арктики. На протяжении многих лет это внимание носило, можно сказать, вялотекущий характер, позволяя арктическим государствам относительно беспрепятственно создавать здесь своеобразный режим на основе внутригосударственных актов и односторонних практических действий.

Еще в начале прошлого столетия арктические государства начали распространять свои национальные законодательные и подзаконные акты на значительные по размерам пространства Арктики, объявляя их в ряде случаев частью своей территории. Эта политика, призванная изъять из состава открытого моря в пользу суверенитета указанных государств острова и земли в Северном ледовитом океане и отдельные водные бассейны, продолжалась в текущем столетии с использованием концепции исторических морей, секторального принципа и метода прямых исходных линий для отделения внутренних (территориальных) вод от международных.

В отличие от Антарктического бассейна, в отношении которого в
1959 году заключен специальный договор, подобного документа нет
применительно к Арктике. Учрежденный в 1996 году Арктический Совет
занимается лишь природоохранительной тематикой и не затрагивает
вопросы правового статуса арктического бассейна в целом и отдельных
его частей. —

ЮС НАЦИОНАЛЬНАЯ БИБЛИОТЕКА

4 В данном регионе земного шара сложилась весьма неоднозначная

ситуация, правовая (международно-правовая) оценка которой и тем более рекомендации по прогрессивному развитию соответствующих норм требуют предельно взвешенного подхода. С одной стороны, мировое сообщество признает территориальные приобретения и особые интересы и права арктических государств, в том числе России, в данном регионе. С другой - все настойчивее голоса в пользу выработки специального международно-правового режима данного региона по аналогии с Антарктическим регионом. Нахождение разумного баланса данных подходов - вопрос политически острый, требующий всестороннего анализа проблематики.

Научная новизна диссертационной работы. В правовой литературе, посвященной территориальным проблемам, в последние двадцать лет редко уделяется внимание проблематике арктических проливов. Волна регулярных публикаций по данной теме, принадлежащих, в подавляющем большинстве, перу канадских и американских авторов (объяснение этому факту представлено далее по ходу работы), спала в конце 70-х - начале 80-х годов. Наиболее обстоятельно правовые, экономические и политические проблемы канадских арктических морских пространств освещены в таких работах канадских авторов как: "Арктика под вопросом" - под редакцией проф. Досмана, во многих работах проф. Доната Фаранда, а также в работах проф. Гриффитса.

Среди работ американских авторов, посвященных канадским арктическим пространствам, следует отметить работы и выступления на различных форумах по вопросам арктических пространств таких авторов как: Люис Александр, Гордон Хавкинс, Томас Клинген, Батлер и др.

Связано это, по нашей оценке, с двумя основными факторами. Во-первых, к указанному времени правовая ситуация в, данном вопросе довольно, четко определялась, жесткой, позицией, двух, основных "арктических гигантов" - России (СССР) и Канады, которые категорически (и, на наш взгляд, не без оснований) отстаивали свои права в Арктике, прибегая к односторонним, законодательным и подзаконным, актам, используя принцип "исторических-морей", концепцию, "секторального разделения", доктрину "особых, интересов" и т.п. и не настаивая на заключении отдельного соглашения по Арктике. Соответственно и юристы различных стран ориентировались на эту позицию как на факт, с которым нельзя не считаться. Тем более, что с ним считается большинство государств.

Во-вторых (и это представляется более важным), в 70-х годах начала, работу очередная (Третья) Конференция ООН по морскому праву, которая, завершилась принятием в 1982 году Конвенции по морскому праву.

Не оправдались надежды некоторых политиков и юристов на то, что в ходе данной конференции и в тексте указанной Конвенции будет определен правовой режим Арктики и арктических проходов. Конференция уделила чрезвычайно мало внимания данной проблематике, сосредоточившись, в основном, на толковании тех общих положений Конвенции по морскому праву 1982 года, которые относятся к режиму проливов, "используемых для международного судоходства". "Арктическая проблематика" в этой связи если и упоминалась, то лишь попутно и в информационном плане, без глубокого анализа и попыток выработать какие-то новые нормы и подходы в отношении арктических проливов.

В современных международных отношениях конца XX - начала XXI столетия отмечается возрастание заинтересованности ряда

арктических и неарктических государств в более активном использовании островов в Арктике (Шпицбергена, в первую очередь) и арктических проливов: Северо-Восточного, имеющего несколько навигационных путей вдоль берегов России, и Северо-Западного, расположенному в канадском арктическом архипелаге. Меньший интерес, вызывают многочисленные другие проливы в данном районе земного шара. Кроме экономических аспектов, этот интерес вызван новыми, подходами к концепции международной и национальной безопасности и изменением соотношения сил в мире.

Под влиянием этих новых факторов постепенно начинают активизироваться научные исследования в данной области. Примером этого (в том, что касается отечественной правовой науки) являются кандидатская диссертация Е.В. Серебрякова "Международно-правовой статус Арктики на современном этапе", защищенная в 1982 году в Дипломатической академии МИД СССР (для служебного пользования); кандидатская диссертация A.M. Орешенкова "Международно-правовой режим сухопутной территории Шпицбергена", защищенная в 1997 году в Дипломатической академии МИД РФ; статья Л.Д. Тимченко "Государственная территория общего пользования: юридическая природа и правовой режим. На примере Шпицбергена", опубликованная в конце 1997 года.

В первых двух работах проблематика, исследуемая в настоящей диссертации, специально не рассматривается. Однако взаимосвязь здесь легко прослеживается уже при беглом сравнительном анализе общих вопросов, затрагиваемых в указанных работах и в настоящей диссертации. Что касается статьи Л.Д. Тимченко, то она, как представляется, заслуживает быть специально отмеченной.

7 Мы, прежде всего, имеем в виду теоретически и практически

значимые (хотя и далеко не бесспорные) концептуальные соображения данного автора о юридической природе - государственной территории общего пользования, к которой возможно относить и некоторые водные районы в Арктике, и о перспективах заключения "Арктической конвенции".

Но и в этой интересной статье проблематика арктических проливов, к сожалению, не исследуется. В целом можно констатировать, что данная проблематика вообще составляет белое пятно в науке международного права последних двадцати лет.¹

Цели и задачи исследования.. Значение арктических проливов в современных международных (Отношениях заметно возрастает. Экономические и военные интересы России диктуют необходимость сохранения ее позиций в Арктике, сложившихся исторически, а также согласно отдельным соглашениям (например, в отношении Шпицбергена). В то же время нельзя игнорировать и усиливающиеся голоса в пользу интернационализации Арктики. Очевидно, что, за редким исключением, за этими "голосами" кроются вполне определенные политические силы, стремящиеся, кроме прочего, ослабить исторически

¹ При этом мы, конечно же, отдаем должное трудам зарубежных и отечественных авторов по вопросам правового положения международных проливов. Среди последних отметим следующие работы: Бараболя П.Д., Иванащенко Л.А., Колесник Д.Н. Международно-правовой режим важнейших проливов и каналов. М.: Юрид лит. 1965; Бараболя П.Д. Проблема международных проливов на Третьей Конференции ООН по морскому праву // Мор. Сб. 1977. № 8. С. 85-89; Молодцов СВ. Правовой режим морских вод. М.: Междунар. отношения. 1982. С. 168 - 186; Он же: Правовой режим судоходства в международных проливах. М.: В/О ^иМортехинформреклама".1984; Лопатин М.Л. Международные проливы и каналы: правовые вопросы. М.: Междунар. отношения. 1985.

сложившиеся позиции России в Арктике. Но это только повышает

актуальность исследования данной темы.

Диссертант ставит перед собой следующие основные цели:

1. Определить квалификационные признаки арктических проливов
(часть которых обычно именуется "проходами"), позволяющие относить
их к разряду международных проливов (или проливов, используемых
для международного судоходства).

2. Определить виды и специфические характеристики тех
арктических проливов, которые допустимо квалифицировать с позиций
международных проливов sui generis.

3. Установить особенности применения принципа мирного
прохода- к определенной части проливов канадского архипелага,
входящих в состав территориальных вод.

4. Обосновать право всех государств на свободный (или
транзитный). проход через определенные арктические проливы и
условия такого прохода.

5. Определить объем прав прибрежных к арктическим проливам
государств по защите своих законных интересов в области
национальной и международной безопасности, защиты окружающей
среды, борьбы с преступностью применительно к институту прохода
через арктические проливы.

6. Выявить условия и особенности лоцманской проводки через
арктические проливы.

7. Представить сравнительный анализ основных концептуальных
подходов к правовому режиму арктических проливов и определить
пути прогрессивного развития норм международного права в данной
области.

8. Представить рекомендации по гармонизации национального

законодательства арктических государств по вопросам арктических проливов.

На защиту выносятся следующие положения:

1.   Арктические   проливы, обладая рядом сходных черт с   другими
международными      проливами      (проливами,      используемыми      для
международного судоходства) с точки зрения   мореплавания, находятся в
особом правовом   положении   с   точки зрения их правового статуса и
потому должны рассматриваться как проливы sui generis.

2.               Возрастание       роли    арктических       проливов    в   условиях
современного            научно-технического            прогресса,      перестройки
политических и экономических международных связей не обязательно
должно влечь за   собой   пересмотр   правового   статуса таких проливов,
как     этого     добиваются     некоторые     приарктические     государства.
Определяющим   в данном   случае   является уровень эффективности   их
использования для целей международного судоходства (мореплавания).

3. В рассматриваемой проблематике основной интерес и
определяющее значение имеет Канадский Северо-Западный арктический
проход, сохранение или изменение правового положения которого может
служить аналогом для отношения к правовому положению остальных
арктических проливов.

4. Нормы международного морского права, в том числе
закрепленные в Конвенции ООН по морскому праву 1982 года, могут
применяться к арктическим проливам только с учетом сложившегося
правового положения последних и Арктики в целом.

5. Актуальные задачи снижения военного присутствия, создания
зоны, свободной от ядерного оружия (безъядерной зоны), а также зоны
мира в Апктике., которые должны решаться путем заключения

10 специальных международных соглашений, которые в свою очередь

должны учитывать сложившийся правовой статус арктических проливов.

6. Гармонизация соответствующего законодательства припроливных
арктических государств, касающегося режима использования арктических
проливов должна строиться при строгом учете международно-правовых
норм, касающихся правового режима Арктики.

7. Правомерны ограничения и запреты на проход арктических
проливов по соображениям экологической безопасности как
припроливных государств, так и морской акватории в целом.

Научная и практическая значимость настоящей диссертации заключается в том, что диссертантом впервые в российской науке международного права, после принятия Конвенции ООН по морскому праву 1982 года, предпринимается системный анализ правовых проблем юридической природы и режима арктических проливов.

Выводы и рекомендации, содержащиеся в диссертации, можно использовать в учебном процессе таких высших учебных заведений как Российский Университет дружбы народов, Дипломатическая академия МИД РФ, Московский государственный институт (Университет) международных отношений, Московская государственная юридическая академия, Московский государственный университет, Ленинградский государственный университет и другие учебные заведения, в которых ведется подготовка юристов-международников, а также в практической деятельности органов внешних сношений России, прежде всего -Министерства иностранных дел РФ, пограничных войск, Министерства обороны РФ, Службы внешней разведки РФ, Министерства внутренних дел РФ, Министерства морского флота РФ, Федеральной авиационной Службы РФ. Известную пользу материал диссертации может принести также в деле защиты прав и интересов юридических и физических лиц,

деятельность которых так или иначе связана с использованием арктических проливов.

12 Методологическая и теоретическая основа диссертации

Методологической основой диссертации являются методы системного и логического анализа, сравнительного правоведения, используемые в теории международного права.

Диссертантом изучены работы отечественных авторов как по вопросам теории международного права, так и по вопросам, являющимся предметом специального исследования в диссертации.

Теоретическую основу диссертации составляют работы Абашидзе А.Х., Анисимова Л.Н., Бараболи П.Д., Барсегова Ю.Г., Бекяшева К.А., Блищенко И.П., Боброва Р.Л., Василевской Э.Г., Верещетина B.C., Даниленко Г.М., Капустина А.Я., Клименко Б.М., Колодкина АЛ., Колосова Ю.М., Копылова М.Н., Кривчиковой Э.С., Крылова Н.Б., Кузнецова В.И., Лазарева М.И., Лукашука И.И., Малеева Ю.Н., Малинина С.А., Мовчана А.П., Молодцова СВ., Мюллерсона Р.А., Перетерского И.С, Рубанова А.А., Саваськова П.В., Талалаева А.Н., Тимченко Л.Д., Тихомирова Ю.А., Тузмухамедова Р.А., Тузмухамедова Б.Р., Тункина Г.И., Ушакова Н.А., Шибаевой Е.А.

В работе использованы также труды таких иностранных юристов как: Александерссен Г., Бакстер P.P., Бриан Д., Брюэль Д., Бурке В., Вольтерн Р., Гидель Г., Кельзен Г., Кох К.Л., Лейфер М., М. Ляхс, Мадуро М.Ф., Макдугал М., Мур Дж.Н., Рейсман М., Рэстад А., Саннес Дж., Триска Дж.И., Фошиль П. И др.

Апробация результатов исследования

Автором диссертации опубликованы в России две статьи, одна брошюра и одна монография, в которых изложены основные положения диссертации, в течение пяти лет данная проблематика освещалась им в лекциях по международному праву в Москве и в филиалах Московского

13 государственного открытого университета в различных городах России.

Диссертант выступил с докладом на тему "Международно-правовые проблемы арктических проливов" на заседании кафедры международного права Российского Университета дружбы народов, которая обсудила также содержание, основные выводы и предложения настоящей диссертации и рекомендовала её к защите.

Содержание работы:

Диссертация состоит из введения, трех глав, заключения и списка литературы.

Во введении раскрыта актуальность темы, определены цели и задачи исследования, его научная новизна, теоретическая и нормативная база, практическая значимость.

В первой главе "Общие вопросы правового режима арктических проливов" выявлено, прежде всего, правовое содержание понятия "международный пролив". Исследовав многочисленные работы специалистов в области морского права, диссертант обобщает концептуальные подходы в данном вопросе и предлагает собственный дополнительный критерий - функциональный.

Суть его состоит в том, чтобы квалифицировать пролив в качестве международного не только на нормативной основе (действия соответствующих международных и/или внутригосударственных документов), а также на факте функционального (устойчивого) использования конкретного водного прохода, ведущего из одной части открытого моря или исключительной экономической зоны в другую подобную часть, или в закрытое (полузакрытое) море и обратно.

Поскольку на земном шаре сегодня не осталось территорий res nullis, все части земной территории подпадают под нормативное регулирование. Но лаже если бы такие территории были обнаружены, принципиально это

14 не имеет значения для целей вышеуказанного подхода, поскольку только

сам факт их использования (применительно к теме настоящего исследования) для международного судоходства является определяющим для указанной квалификации.

Данный аспект имеет особое значение для Арктики, где внутригосударственными актами к территории соответствующих приполярных государств отнесены только земли и острова в арктическом секторе, как правило, без упоминания об окружающих водах. Это не только не исключает возможность обнаружения здесь если не территорий res nullis (их можно отнести к разряду международной территории общего пользования), то, во всяком случае, спорных территорий.

С учетом тесной связи правового режима собственно арктических проливов (указанных водных путей) с правовым режимом примыкающих к ним иных видов территории (прилежащих зон, исключительной экономической зоны, континентального шельфа, зон искусственных островов и сооружений, открытого моря, государственной территории), особенности правового статуса (режима) и порядка использования таких территорий представляют несомненный интерес для целей настоящего исследования.

В этой связи концептуальный подход диссертанта заключается в том, что как сам правопорядок указанных пространств, примыкающих к арктическим проливам, так и практические аспекты их использования, не должны посягать на правовой режим проливов и наоборот. Это предполагает необходимость выработки концептуально точного, однозначного подхода к правовому режиму арктических проливов.

В непосредственной связи с вышесказанным находится проблема определения понятия "международное судоходство". В данном вопросе диссертант разделяет общепринятый подход, в соответствии с которым к

15 данному понятию возможно относить только такие виды судоходства,

которые осуществляются традиционно или образуют систематическую серию.

В отношении признака "международное" диссертант полагает целесообразным полагаться на критерий национальности судовладельца (регистрации судна).

Одновременно, по мнению диссертанта, целесообразно, применительно к исследуемой проблематике, основываться на понятии "международное мореплавание", а не "международное судоходство", поскольку существуют серьезные разногласия в отнесении к последнему плавания военных морских судов.

По необходимости кратко, диссертант останавливается на проблеме прохода через арктические проливы подводных лодок. Общие требования Конвенции ООН по морскому праву в отношении необходимости прохода в таких случаях в надводном состоянии, могут быть в данном случае подвергнуты сомнению как в случае квалификации арктических проливов с позиций sui generis (т. е. не подпадающих под общий порядок); так и возможного отсутствия внутригосударственных актов в отношении отдельных проливов. А принимая во внимание успехи подводного плавания последних лет, позволившие проходить подводным лодкам даже под Северным полюсом, для определенных военных кругов существует соблазн вообще исключить подводное плавание из сферы регулирования международного права в тех случаях, когда соответствующий пролив допускает возможность не относить его к разряду проливов, открытых для международного судоходства. Сказанное повышает значимость понятийно-терминологической четкости, однозначности в исследуемой сфере.

Диссертант показывает, что большинство государств мира и все арктические государства заинтересованы в свободном использовании арктических проливов для целей мореплавания, а также в свободном пролете над ними воздушных судов. В последнем случае это означает пересечение воздушного пространства над арктическим проливами по уведомлению, а не на основе разрешительного порядка, свойственного режиму государственного воздушного пространства.

По мнению диссертанта, в воздушном пространстве над указанными проливами хотя и действует высотный предел государственного суверенитета до высоты в 100-110 км над уровнем моря (имеющий обычно-правовое происхождение), но режим пролета в нем воздушных судов и вообще любых летательных аппаратов должен быть аналогичен режиму "морского мореплавания" (прохода) в проливах.

Во второй главе диссертации "Международно-правовые проблемы использования арктических проливов" в первую очередь исследованы особенности мирного прохода через те арктические проливы, которые, согласно законодательству арктических государств, отнесены к категории территориальных вод.

Как полагает диссертант, в данном случае правовой режим территориальных вод носит характер sui genens. Заключается это, во-первых, в том, что данная территория является государственной территорией общего пользования и, следовательно, запретить проход через эти проливы нельзя. Его можно только приостановить в случае войны или чрезвычайного положения и других обстоятельств force majeure. Во-вторых, мирный проход через территориальные воды предназначен для прохода из одной части исключительной экономической зоны или от крытого моря в другую часть исключительной экономической зоны или открытого моря Здесь же,

17 как правило, (за редким исключениями) речь идет о проходе из одной

части исключительной экономической, зоны или открытого моря "внутрь" государственной территории и далее - через нее.

Всё это приближает международно-правовой режим арктических проливов указанного вида к международно-правовому режиму архипелажных вод.

Иного подхода придерживается диссертант в отношении прохода через арктические проливы, ведущие в замкнутые моря типа Белого моря. Как полагает диссертант, условия прохода в данном случае должны полностью соответствовать национальному законодательству прибрежного государства, если отсутствует международный договор по проливу типа Конвенции Монтрё 1936 года в отношении Черноморских проливов.

К обязательным условиям прохода через арктические проливы относится недопущение вредных последствий для окружающей среды. Кроме общих запретов на загрязнение моря нефтью и другими вредными выбросами (что связано, в том числе, с проходом танкеров через проливы), в последние годы актуальной стала проблематика прохода судов с ядерными двигателями, а также транспортирующих ядерные материалы.

В данном вопросе, в первую очередь, применимы общие многосторонние договоры универсального характера по вопросам защиты морской среды от загрязнения. Имеются в виду следующие документы: Конвенция о предотвращении загрязнения моря сбросами отходов и других материалов 1972 года, Конвенция о предотвращении загрязнения морской среды сбросами с судов и летательных аппаратов 1972 года, Конвенция о предотвращении загрязнения с судов 1973 года, Конвенция о предотвращении загрязнения морской среды из источников, расположенных на суше, Конвенция ООН по морскому праву 1982 года.

18 Вместе с тем, в арктическом регионе (в том числе, в

природоохранных вопросах прохода через арктические проливы) настоятельно необходим региональный подход, особенно учитывая, что все названные документы, в том числе Конвенция ООН по морскому праву 1982 года, практически не учитывают природоохранные задачи в Арктике. Незначительное исключение составляет лишь статья 235 последней конвенции, которая касается загрязнения с судов в покрытых льдом районах в пределах исключительной экономической зоны.

При всей "экологической полезности" данной- статьи она практически ничего не добавляет в вопросе собственно правового статуса морских пространств, что является для диссертанта еще одним аргументом в пользу регионального решения в данной области (подробнее этому посвящен параграф первый главы третьей диссертации).

Одновременно диссертант акцентирует внимание на правомерности принятия' национальных законодательных и подзаконных актов арктическими государствами в данной области и необходимости их совершенствования, не дожидаясь когда в международном праве будет создан соответствующий действенный механизм. В качестве примера, заслуживающего позитивной оценки, приводится Закон СССР «О мерах по усилению охраны морей, рек и других водоемов Арктического бассейна от загрязнения» от 15 января 1981 года и в особенности Указ Президиума Верховного Совета СССР «Об усилении охраны природы в районах Крайнего Севера и морских районах, прилегающих к северному побережью СССР» от 26 ноября 1984 года. Как полагает диссертант, строгие требования, устанавливаемые такими документами в отношении условий, кроме прочего, плавания и пролета в арктических проливах, являются международно правомерными.

19 В заключение второй главы диссертант, по необходимости кратко,

касается такого специфичного вопроса как лоцманская проводка при проходе через арктические проливы. Диссертант отмечает, что данный вопрос регламентируется исключительно нормами морского права и резолюциями Международной морской организации (ИМО) и исключительно в отношении "морского прохода."

В данной связи диссертант поддерживает мнение о необходимости скорейшего принятия Международной конвенции "Об обеспечении безопасности судоходства с помощью обслуживания судов морскими лоцманами и системами обеспечения движения судов", проект которой уже подготовлен. Данный проект, как полагает диссертант, имеет целый ряд позитивных положений. В нём, в частности, предусматривается обязательство государств учитывать права иностранных судов на мирный проход и указывается конкретный компетентный орган, осуществляющий проводку - Морские администрации прибрежных государств.

Особую ценность для данной диссертации имеют те положения проекта, где конкретно перечислены обязанности и права таких Морских администраций в отношении издания нормативных актов по лоцманской проводке в различных видах проливов: в проливах, расположенных между континентальной частью прибрежного государства и принадлежащим тому же государству островом, если в сторону моря от этого моря есть не менее удобный путь в водах открытого моря или экономической зоны; в проливах, ведущих из открытого моря в территориальные воды прибрежных к этим проливам государств; в проливах, которые соединяют две части открытого моря или экономической зоны, но сами перекрыты территориальными водами прибрежных государств; в проливах, которые составляют те широкие проливы, путь в которые в полосе открытого моря не менее удобен, чем в зоне территориального моря.

20 Диссертант, на основе анализа «лоцманского законодательства»

различных государств, разделяет точку зрения о необходимости издания в России нормативного акта, отражающего типовые стандарты и правила к содержанию и форме обязательных постановлений по портам.

Не столь очевиден вопрос о "воздушной проводке" над арктическим проливами. Статья 14, п. 2 Воздушного кодекса РФ 1997 года, например, устанавливает: "Организация использования воздушного пространства осуществляется органами единой системы организации воздушного движения, а также органами пользователей воздушного пространства -органами обслуживания воздушного движения (управления полетами) в установленных для них зонах и районах в порядке, определенном Правительством Российской Федерации".

Но поскольку многие государства рассматривают арктические проливы как часть открытого моря, в данном вопросе нельзя обойтись только постановлением Правительства РФ. Существуют региональные аэронавигационные соглашения под эгидой Международной организации гражданской авиации (ИКАО), в которых определяются соответствующие права и обязанности органов ОВД прибрежных государств. Поэтому указанный "порядок" не может определяться только Правительством РФ. Он должен разрабатываться и утверждаться, исходя из принципа императивности обязательств России по указанным аэронавигационным соглашениям.

В третьей главе диссертации "Прогрессивное развитие международного права в отношении арктических проливов" проблематика арктических проливов, прежде всего, анализируются в контексте концепции интернационализации Арктики, у которой есть свои сторонники и противники как за рубежом, так и в России.

21 Данная концепция в последнее время, с образованием в 1996 году

Арктического Совета, получила заметное развитие в отношении решения экологических вопросов. И не только. Как отмечал датский политолог Л. Лик в 1993 году, процесс интернационализации в Арктике охватил такие сферы как торговля, инвестиции, экономика, образование, научные исследования, политика, финансовые мегапроекты.

Такая же примерно оценка дается рядом других известных зарубежных политологов, юристов и экономистов.

Диссертант полагает необходимым с осторожностью относиться
к подобным оценкам. Необходимость интернационализации Арктики в
принципе чрезвычайно сомнительна. С очевидностью, политические
мотивы инициаторов этой идеи преобладают над элементарными
прагматическими расчетами. Но, применительно к исследуемой
диссертантом проблематике, следует также иметь в виду, что,
поскольку значительная часть (если не большинство) соответствующих
проектов в Арктике может быть эффективно реализована только при
активном использовании прохода через арктические проливы, поиски
оптимальных решений возникающих здесь экономических,

политических, научных и других проблем должно сопровождаться одновременным нахождением оптимальных развязок по обеспечению таких решений (проектов) посредством наиболее эффективного использования таких проливов или "косметического¹1 ^совер^{шенствования} режима прохода через них, не изменяя их общий режим по -существу.

В этом отношении заслуживает внимания точка зрения Л.Д. Тимченко о необходимости принятия Арктической конвенции с последующей спецификацией отдельных вопросов в дополнительных

22 протоколах. В одном из таких протоколов может найти отражение и

проблематика арктических проливов.

В третьей главе рассматривается также секторальная концепция, на основе которой Канада и СССР закрепили свои суверенные права в Арктике (в порядке правопреемства "советский сектор" перешел к России). Считаясь с этим фактом, отдельные исследователи (Бальц Т., Вотран Р., Смедаль Г., Фошиль П.) выдвинули своего рода конгломерат концепции "интернационализации" и секторального принципа в виде "многостороннего кондоминиума", содержащего три сектора: американский, европейский и азиатский.

По мнению автора настоящей диссертации, данный конгломерат, как и концепция интернационализации Арктики, несколько искусственны, противоречат исторически сложившимся реалиям в данной области поскольку попросту (и неоправданно) "замораживают" функциональные сектора соответствующих государств в Арктике и при этом вводят искусственные "региональные сектора" Это только усложняет проблему.

Диссертант полагает необходимым взвешенно подходить также к концепции "эффективной оккупации" и попыткам повторить в Арктике антарктический опыт "замораживания территориальных претензий". Особенно важно в этом отношении не допустить обострения межгосударственных отношений ввиду очевидной неготовности некоторых арктических государств (Канады и России, в первую очередь) поступиться тем, чем они издавна владеют в Арктике, в том числе отдельными проливами (прежде всего, Северо-Западным проходом (Канада) и Северо-Восточным проходом (Россия).

Диссертант заканчивает третью главу анализом проблемы гармонизации национального законодательства арктических государств в

23 отношении арктических проливов. Процесс такой гармонизации имеет

свою специфику и не должен обязательно ориентироваться на основные положения концепции «интернационализации».

Более того, как полагает диссертант, развитие процесса гармонизации соответствующего национального законодательства арктических государств сам по себе в состоянии решить актуальные вопросы правового режима арктических проливов. Если же концепция "интернационализации" всё же получит достаточную поддержку в мировом сообществе, то соответствующие "сгармонизированные", унифицированные подходы в национальном законодательстве, несомненно, окажут неоценимую помощь в ускорении решения и возникающих проблем интернационализации.

Диссертант также полагает, что "северные" субъекты Российской Федерации не должны обладать самостоятельными правами в отношении правового регулирования прохода в арктических проливах путем принятия собственных законодательных и подзаконных актов, несмотря на довольно широкие полномочия, которые им предоставляет Конституция РФ. Данный вопрос целесообразно отнести к федеральной компетенции, иначе в принципе теряют смысл вышеуказанные концепции.

В заключении представлены основные обобщения и выводы по теме исследования. Они сводятся к следующему:

1. Проблематика арктических проливов носит характер sui generis,
как и всего арктического бассейна. К данным проливам не могут на общих
основаниях применяться нормы морского права, в том числе закрепленные
в Конвенции ООН по морскому праву 1982 года.

2. В будущем международном документе (Договору об Арктике,
если он вообще появится) должны гарантироваться особые интересы
арктических государств в регионе и в его проливах. Это связано как с

24 историческими правами таких государств в таких проливах, так и с

признанием абсолютным числом государств мирового сообщества их особых прав и особых обязанностей в арктических проливах, в том числе -действия в отношении проливов национального законодательства припроливных государств.

3.      В случае интернационализации Арктики, должны быть сохранены
права в Арктике арктических государств в рамках «полярного сектора»
каждого      из      них,      а      арктические      проливы,      перекрываемые
территориальными   водами,   должны получить статус   государственной
территории     международного     пользования,     аналогичный     статусу
Шпицбергена.

4.      Правовой режим арктических проливов должен вырабатываться с
учетом актуальной   в данном регионе   проблемы снижения   военного
присутствия, создания зоны, свободной от ядерного оружия (безъядерной
зоны), а также зоны мира. Принятие Парламентом Гренландии в ноябре
1984 года резолюции, провозглашающую этот остров безъядерной зоной
при любых ситуациях и на все времена, а также датским парламентом -
фолькетингом -резолюции, которая обязывает правительство страны не
допускать размещение ядерного оружия на территории Дании   как в
мирное, так и в кризисное и военное время, предполагает решение вопроса
об ограничении прохода военных судов и других судов с ядерными
установками через проливы или даже о полном запрете такого прохода.

5.      При    определении    понятия    «международное    судоходство»
применительно к арктическим проливам диссертант исходит из трех
критериев:      осуществление     таких     видов     судоходства,      которые
осуществляются «традиционно» или образуют систематическую серию;
«международный» характер судоходства определяется по национальности
судовладельца      (регистрации      судна);      понятии      «международное

25 мореплавание» также следует относить к «международному судоходству»,

включая плавание военных морских судов.

6.    Законы и правила припроливных государств, относящиеся к
режиму      использования      арктических      проливов,       целесообразно
сгармонизировать в целях выработки единообразного или максимально
сходного   режима,   который   в   последующем   мог бы лечь   в   основу
соответствующего международного договора.

7. В основе режима арктических проливов, перекрываемых
территориальными водами, должен лежать принцип мирного прохода.

8.                 В    интересах    охраны    окружающей    среды,    припроливные
государства должны   обладать   правом   ограничения или даже запрета
прохода   через   пролив   танкеров   и    иных   источников,    создающих
повышенную опасность для экологии, при наличии данных о возможном
небезопасном их проходе.

9.   В совершенствовании (прогрессивном развитии) нуждаются как
международные, так и национальные нормы, регулирующие судоходство
в   морских   пространствах Арктики   и,   прежде   всего,   в   арктических
проливах.   Основная   цель при этом -   исключить, с одной стороны,
произвольные действия припроливных государств, а с другой - обеспечить
интересы   государств   мирового   сообщества   в   использовании   данных
проливов,    интересы   международной   безопасности   и   экологической
безопасности в Арктике, уязвимой с точки зрения возможных негативных
и необратимых последствий, связанных с эксплуатацией ее ресурсов и
навигационным использованием.

Диссертация содержит библиографию использованных автором работ на разных языках

Основные положения диссертации отражены в следующих работах автора:

1. Сокиркин В А. Международно-правовой статус Шпицбергена. М.:
ЦНИИРХ. 1978. 0.5 п.л.

2. Сокиркин В.А. Правовое положение канадской Арктики. М.:
СПАС. 1997. 5,25 п.л.

3. Сокиркин В.А. Проблематика определения понятия
"международный пролив" //

4. Сокиркин В А. Арктические проливы как вид международных
проливов sui generis (в соавторстве) // Московский журнал
международного права. 2000. № 4/2000/40. С.223 - 232.

27 Сокиркин Владимир Алексеевич

МЕЖДУНАРОДНО - ПРАВОВЫЕ ПРОБЛЕМЫ ПРАВОВОГО ПОЛОЖЕНИЯ АРКТИЧЕСКИХ ПРОЛИВОВ

Главная цель работы - с учетом важных интересов России в Арктике раскрыть содержание и дать оценку новым подходам к интернационализации Арктики, в том числе - арктических проливов.

Диссертант поставил перед собой следующие задачи: 1. Определить квалификационные признаки арктических проливов, позволяющие относить их к разряду международных проливов. 2. Определить виды и специфические характеристики тех арктических проливов, которые допустимо квалифицировать с позиций sui generis. 3.Выявить особенности применения принципа мирного прохода к части проливов канадского архипелага. 4. Обосновать право на свободный проход через отдельные арктические проливы. 5. Определить объем прав арктических государств по защите своих законных интересов применительно к проходу через арктические проливы. 6. Выявить условия и особенности лоцманской проводки через арктические проливы. 7. Дать сравнительный анализ основных концептуальных подходов к правовому режиму арктических проливов. 8. Представить рекомендации по гармонизации законодательства арктических государств по вопросам арктических проливов.

В рзботе содержатся выводы, предложения и рекомендации, к которым диссертант пришел в результате исследования. Работа может быть использована при определении позиции России в гармонизации законодательства арктических государств по вопросам прохода через арктические проливы, а также в отношении теорий интернационализации Арктики. Кроме того, работа может быть полезна в учебном процессе в

28 высших учебных заведениях по дисциплине "Международное право"

(раздел "Территория в международном праве").

Sokirkin Vladimir Alexeevitch. INTERNATIONAL LAW PROBLEMS OF THE LEGAL STATUTE OF THE ARCTIC STRAITS

The main aim of this work is - taking into account important interests of Russia in the Arctic - to show the essence and to evaluate the new concepts of the internationalization of the Arctic, the Arctic straits among all.

The author has trusted upon himself the following tasks: 1. To define the qualification features of the Arctic straits that allow to place them among the international straits. 2. To define the kinds and specific characteristics of those Arctic straits that maybe qualified as sui generis. 3. To show the specific ways of implementation of the principle of peaceful passage to the part of the straits of the Canadian archipelago. 4. To ground the right of the peaceful passage through some Arctic straits. 5. To determine the volume of the rights of the Arctic states to define their legal interests as to the peaceful passage through the Arctic straits. 6. To show the conditions and peculiarities of the pilot steering through the Arctic straits. 7. To present the comprehensive analyses of the main concepts and approaches as to the legal regime of the Arctic straits. 8. To present recommendations as to harmonizing of the laws of the Arctic states dealing with the Arctic straits.

The work contains justified conclusions, suggestions and recommendations on which the author has come to in conducting this research. The work can be used in elaborating of the Russian position as to the harmonization of the laws of the Arctic states dealing with the peaceful passage through the Arctic straits as well as to the theories of the internationalization of the Arctic. Besides the work may be of use in the educational process in the

high school institutions within the discipline "International law" (section "Territory in the International law").

Подписано в печать29 &'/Я/Формат 60x84/16. Тираж 'tSO экз. Усл. печ. л. /. IS". Заказ 4

Типография Издательства РУДН 117923, ГСП-1, г. Москва, ул. Орджоникидзе, д. 3

*-8293

ИЗ ФОНДОВ РБД

Числин Юрий Петрович

Уголовно-правовые меры защиты информации от неправомерного доступа

Автореферат диссертации на соискание ученой степени к.ю.н.

Специальность 12.00.08

Москва

РБД

2005

Числин, Юрий Петрович

Уголовно-правовые меры защиты информации от неправомерного доступа [Электронный ресурс]: Автореф. дис. на соиск. учен. степ. к.ю.н.: Спец. 12.00.08 / Числин Виталий Петрович; [Ин-т междунар. права и экономики им. А. С. Грибоедова]. - М.: РГБ, 2005. - Из фондов РБД.

Текст воспроизводится по экземпляру, находящемуся в

фонде РГБ:

Числин Юрий Петрович

Уголовно-правовые меры защиты информации от неправомерного доступа

Автореферат диссертации на соискание ученой степени

к.ю.н.

Специальность 12.00.08

Москва - 2004

РБД, 2005 (электронный текст)

На правах рукописи

ЧИСЛИН ВИТАЛИЙ ПЕТРОВИЧ

УГОЛОВНО-ПРАВОВЫЕ МЕРЫ ЗАЩИТЫ ИНФОРМАЦИИ ОТ НЕПРАВОМЕРНОГО ДОСТУПА

Специальность: 12.00.08 - уголовное право и криминология; уголовно-исполнительное право

АВТОРЕФЕРАТ

диссертации на соискание ученой степени кандидата юридических наук

Москва 2004

Работа выполнена на кафедре уголовно-правовых дисциплин и кафедре правоведения Коломенского государственного педагогического института

Научный руководитель доктор юридических наук, доцент

Середа Елена Васильевна

Научный консультант доктор технических наук, профессор

Чернышев Владимир Николаевич

Официальные оппоненты: доктор юридических наук, доцент

Просвирнин Юрий Георгиевич

кандидат юридический наук, доцент Побрызгаева Елена Владимировна

Ведущая организация Тамбовский государственный

педагогический университет им. Г.Р. Державина

Защита диссертации состоится «___ »__________ 2004 года, в_____ ч.

на заседании диссертационного совета К 521.005.01 Института международного права и экономики им. А.С. Грибоедова по адресу: 105066, г. Москва, ул. Спартаковская, д. 2/1, стр. 5

С диссертацией можно ознакомиться в библиотеке Института международного права и экономики им. А.С. Грибоедова

Автореферат разослан «___ »_____________ 2004 г.

Ученый секретарь

диссертационного совета Н.П. Шарыло

ОБЩАЯ ХАРАКТЕРИСТИКА РАБОТЫ

Актуальность темы исследования. Современный период развития цивилизации характеризуется переходом от индустриального общества к обществу информационному. Информация признается все более значимым видом общественных ресурсов, требующим, как и любая другая ценность, принятия соответствующих мер защиты от неправомерных действий. Все более актуальной становится проблема обеспечения информационной безопасности как одной из составляющих национальной безопасности Российской Федерации.

Основными мерами обеспечения информационной безопасности выступают правовые средства, составной частью которых являются уголовно-правовые меры, направленные на противодействие наиболее опасным посягательствам на информационные общественные отношения. Признание социальной ценности информации определяет необходимость комплексного уголовно-правового подхода к ее защите.

Важнейшей проблемой уголовно-правовых мер обеспечения информационной безопасности является проблема защиты информации от неправомерного доступа. Наличие данной проблемы заключается в том, что защите от неправомерного доступа подлежит наиболее ценная охраняемая законом информация, а также в том, что неправомерный доступ к охраняемой законом информации влечет, как правило, значительные общественно опасные последствия, в частности, нарушение ее конфиденциальности, целостности и доступности.

Вместе с тем, современные уголовно-правовые меры защиты информации от неправомерного доступа основаны на приоритетности защиты информации, находящейся на определенных носителях (компьютерной информации), что, в силу несоответствия данного подхода положениям информационного законодательства, влечет отсутствие четкой системы уголовно-правовой защиты информации от неправомерного доступа.

Вышеуказанные обстоятельства выступают причиной необходимости разработки системы преступлений в сфере информационных отношений, одной из составляющих которой должен выступить неправомерный доступ к охраняемой законом информации. При этом степень уголовно-правовой защиты информации должна определяться ее содержанием, а не свойствами носителя. Все это требует детальной разработки элементов нового общего состава преступления, заключающегося в неправомерном доступе к охраняемой законом информации.

Степень разработанности темы исследования. Неправомерный доступ к охраняемой законом информации привлекал внимание многих исследователей, в частности, таких как: Ю.М. Батурин, Н.Н. Безруков, С.В. Бородин, Т.А. Бушуева, В.В. Вехов, А.Г. Волеводз, A.M. Жодзиш-ский, И.А. Клепицкий, B.C. Комиссаров, В.В. Крылов, В.Д. Курушин, В.А. Мазуров, В.А. Минаев, С.А. Пашин, Н.С. Полевой, С.В. Полубинская, А.Н. Попов, К.С. Скоромников, Н.Г. Шурухнов

БИБЛИОТЕКА I ,

СПтр----- ""^/^I

данных исследований носят преимущественно криминалистическую или криминологическую направленность. Но и уголовно-правовые исследования, как правило, заключаются в рассмотрении основных элементов состава преступления, предусмотренного статьей 272 Уголовного кодекса Российской Федерации. При этом комплексный уголовно-правовой анализ, основанный на признании актуальности понятия преступлений в сфере информационных отношений как более широкого по отношению к преступлениям в сфере компьютерной информации, на уровне диссертационного исследования еще не проводился.

Изложенное позволяет говорить о том, что в настоящий момент проблема комплексного уголовно-правового подхода к защите информации от неправомерного доступа, независимо от типа носителя, требует детального изучения и возможно внесение соответствующих изменений в действующее законодательство. Указанные обстоятельства определили выбор темы и актуальность диссертационной работы, призванной в какой-то мере решить вышеуказанную проблему.

Объектом исследования являются общественные отношения, складывающиеся при применении уголовно-правовых норм в области защиты информации от неправомерного доступа, проблемы, полноты и необходимости регулирования уголовным законодательством отношений, связанных с обращением охраняемой законом информации.

Предмет исследования - понятия и нормы уголовного законодательства, регулирующие ответственность за неправомерный доступ к охраняемой законом информации

Цель исследования заключается в проведении комплексного изучения закрепленных в действующем законодательстве уголовно-правовых мер защиты информации от неправомерного доступа, выявлении проблем в данной сфере и предложении вариантов решения данных проблем.

Достижение указанной цели предполагает решение ряда взаимосвязанных задач, к числу которых относятся:

определение пределов применения уголовно-правовых мер защиты информации от неправомерного доступа;

раскрытие информационных отношений как самостоятельного объекта преступных посягательств;

исследование понятия информации в праве и ее носителей;

проведение классификации преступных посягательств на информацию;

четкое определение предмета посягательства в виде неправомерного доступа к охраняемой законом информации;

подробное рассмотрение элементов состава преступления, предусмотренного статьей 272 УК РФ (неправомерный доступ к компьютерной информации);

выявление основных проблем ныне действующего порядка уголовно-правовой защиты информации от неправомерного доступа;

внесение предложений по изменению действующих уголовно-правовых норм в области защиты информации от неправомерного доступа.

Методологической основой диссертационного исследования являются основные теоретические положения науки уголовного права, теории защиты информации, криминалистики, информационного права. При проведении исследования использовались такие научные способы познания как наблюдение, сравнение, системный подход, аналитический метод и другие. Применение указанных методов позволило изучить объект исследования целостно и всесторонне.

Исследование базируется на действующем информационном и уголовном законодательстве. В исследовании использованы нормативные акты иных отраслей российского права.

Нормативную базу исследования составили Конституция РФ, действовавшее и действующее уголовное, гражданское, административное законодательство, а также нормативно-правовые акты, регулирующие порядок обращения информации с режимом ограниченного доступа.

Научная новизна исследования состоит в том, что впервые на диссертационном уровне проанализирована существующая система уголовно-правовых мер защиты информации от неправомерного доступа. Новыми также являются вносимые автором предложения, направленные на повышение эффективности и гарантий защиты информации от неправомерного доступа.

Новизной обладает обоснованное автором положение о необходимости более широкого применения уголовно-правовых мер защиты в отношении охраняемой законом информации от неправомерного доступа.

Положения, выносимые на защиту. Проведенное исследование дало возможность обосновать и вынести на защиту следующие наиболее важные положения.

1 Защита охраняемой законом информации от неправомерного дос
тупа является важной составляющей обеспечения информационной безо
пасности. Данное обстоятельство определяется значительной социальной
ценностью информации, имеющей режим ограниченного доступа.

2 Действующее уголовное законодательство не содержит ком
плексного подхода к проблеме обеспечения информационной безопасно
сти уголовно-правовыми мерами, в силу того, что информационные отно
шения не представлены в действующем Уголовном кодексе Российской
Федерации (далее - УК РФ) в качестве самостоятельного объекта защиты.
Однако данное состояние не соответствует объективной ценности инфор
мационных ресурсов в современном обществе.

3 На современном этапе развития информационных технологий в
России возникла необходимость разработки в уголовном законодательстве
системы преступлений в сфере информационных отношений, составной
частью которых должны выступить уже закрепленные в УК РФ преступ
ления в сфере компьютерной информации.

4 Система современного российского информационного законода
тельства основана на единственном критерии классификации информации
как объекта правового регулирования: разделении информации по содер
жанию на общедоступную и с режимом ограниченного доступа. Данная
классификация воспринята действующим уголовным законодательством
лишь частично и имеет еще один критерий классификации информации,
основанный на типе носителя, в частности, в УК РФ выделена категория
«компьютерной информации». Данные обстоятельства являются причиной
того, что в действующем законодательстве уголовно-правовые меры защи
ты информации от неправомерного доступа реализованы не последова
тельно и не системно.

5 Уголовно-правовой защите от неправомерного доступа подлежит
весь массив документированной информации, содержащей сведения, отне
сенные законом к государственной тайне или конфиденциальной инфор
мации.

6 Под доступом к информации следует понимать ознакомление с
охраняемой законом информацией и (или) получение возможности совер
шать операции с данной информацией, в частности, ее копирование, бло
кирование, модификацию и уничтожение. При этом не имеет принципи
ального значения тот факт, осуществляется доступ к самой информации
или к ее носителям.

7 Возникает необходимость внесения изменений в действующее
уголовное законодательство, обеспечивающих полноту защиты всего мас
сива охраняемой законом информации от неправомерного доступа, в част
ности, разработки общего состава неправомерного доступа к охраняемой
законом информации.

8 Автор предлагает внести следующие изменения в УК РФ:

а) название главы 28 УК РФ изложить в следующей редакции: «Пре
ступления в сфере информационных отношений»;

б) диспозицию статьи 272 УК РФ изложить в следующей редакции:
«Статья 272. Неправомерный доступ к охраняемой законом информа
ции.

1 Неправомерный доступ к охраняемой законом информации, т.е.
документированной информации, содержащей сведения, отнесенные зако
ном к государственной тайне или конфиденциальной информации, если
это деяние повлекло уничтожение, блокирование, модификацию либо ко
пирование данной информации, -...

2 То же деяние, совершенное группой лиц по предварительному
сговору или организованной группой, либо лицом с использованием сво
его служебного положения или с использованием ЭВМ, системы ЭВМ или
их сети, -...»;

в) часть 1 статьи 274 изложить в следующей редакции:

«1 Нарушение правил эксплуатации ЭВМ, системы ЭВМ или их сети лицом, имеющим доступ или неправомерно получившим доступ к ЭВМ, системе ЭВМ, или их сети, повлекшее уничтожение, блокирование

или модификацию охраняемой законом информации ЭВМ, если это деяние причинило существенный вред, - ...».

Научно-теоретическое и практическое значение диссертации состоит в том, что положения и выводы, изложенные в диссертационной работе, могут служить частью основы теоретической разработки системы преступлений в сфере информационных отношений. Кроме того, предложенные изменения в уголовное законодательство могут быть использованы в законотворческом процессе.

Апробация результатов исследования. Основные положения диссертации обсуждались на совместном заседании кафедр уголовно-правовых дисциплин и правоведения Коломенского государственного педагогического института, были обсуждены на заседании кафедры криминалистики и информатизации правовой деятельности Тамбовского государственного технического университета, отражены в опубликованных научных работах автора.

Основные теоретические выводы, рекомендации и положения диссертационного исследования докладывались на всероссийских и межвузовских конференциях. Диссертант, в частности, выступал на Межрегиональной научно-практической конференции «Проблемы теории, законодательства и практики правоохранительных органов по стабилизации и снижению роста преступности в России» (Тамбов, 2000), международном семинаре «Вопросы квалификации и расследования преступлений в сфере экономики» (Тамбов, 2000), научно-практической конференции «Правоохранительная система России и правовой механизм обеспечения законности и правопорядка, защиты прав и свобод личности» (Тамбов, 2001), Межрегиональной научно-практической конференции «Власть и общество на востоке России: итоги десятилетия и перспективы развития» (Тамбов, 2001), заочной Межвузовской научно-практической конференции «Политика. Власть. Право» (Санкт-Петербург, Коломна, 2001 -2003).

Положения и выводы диссертации апробированы в процессе преподавания курсов уголовного права, защиты информации на юридическом факультете Тамбовского государственного технического университета.

Материалы диссертационного исследования используются автором при чтении специальных курсов и специальных семинаров на юридическом факультете Коломенского государственного педагогического института.

Структура и объем диссертационной работы соответствует логике проведенного исследования. Диссертация состоит из введения, трех глав, объединяющих восемь параграфов, заключения и библиографического списка.

СОДЕРЖАНИЕ РАБОТЫ

Во введении обосновывается актуальность, научная новизна и практическая значимость темы, определяются цели и задачи исследования, да-

ется характеристика методологических основ работы, формулируются основные положения, выносимые на защиту.

Глава первая «Информация как объект уголовно-правовой защиты» состоит из трех параграфов.

Параграф первый «Информационные отношения как новый объект преступных посягательств» посвящен проблеме выделения особой категории преступлений в сфере информационных отношений, а также рассмотрению основного критерия выделения данного вида преступлений -информационным отношениям как объекту преступления.

Первоначально автор рассматривает информационные отношения с точки зрения информационного права. В частности, отмечается, что информационные отношения возникают и развиваются в процессе сбора, обработки, накопления, поиска и распространения информации.

Объектами данных отношений могут выступать: информация, информационные процессы, информационные системы и ресурсы, информационная сфера (среда) и продукты; информационная безопасность, средства обеспечения автоматизированных информационных систем и их технологий; словари, тезаурусы и классификаторы; инструкции и методики, программы для ЭВМ; базы и банки данных; топологии интегральных микросхем и сами интегральные микросхемы; средства международного информационного обмена.

Специфика информационных отношений определяется их субъектным составом. В частности, Федеральный закон «Об информации, информатизации и защите информации» в статье 2 выделяет следующие особые категории субъектов информационных отношений: собственник информационных ресурсов, владелец информационных ресурсов, пользователь (потребитель) информации.

Однако понятие информационных отношений как объекта преступления в уголовном праве имеет свою специфику. Традиционно в науке уголовного права объектом преступления признаются общественные отношения, охраняемые уголовным законом от преступных посягательств. При этом информационные отношения в УК РФ не выделены в качестве самостоятельного видового объекта преступления, но, безусловно, являются дополнительным объектом целого ряда различных преступлений, например, нарушения тайны переписки, телефонных переговоров, почтовых, телеграфных или иных сообщений (статья 138 УК РФ), незаконного получения и разглашения сведений, составляющих коммерческую, налоговую или банковскую тайну (статья 183 УК РФ), государственной измены (статья 275 УК РФ).

Тем самым широкое распространение информационных отношений в качестве дополнительного объекта преступления и отсутствие четкой системы классификации преступлений в сфере информационных отношений позволяет говорить о возможной необходимости выделения информационных отношений в виде самостоятельного видового объекта преступления и, соответственно, выделения самостоятельной главы в Особенной

части УК РФ с последующей разработкой общих составов преступлений в сфере информационных отношений.

По нашему мнению, данное утверждение особенно актуально для такого вида преступлений в сфере информационных отношений как неправомерный доступ к охраняемой законом информации, поскольку на практике неправомерный доступ к информации является одним из самых распространенных видов информационных преступлений, а также влекущим наиболее опасные последствия, в частности, нарушение конфиденциальности, а зачастую, целостности и доступности информации.

Закрепленная в статье 272 УК РФ уголовная ответственность за неправомерный доступ к компьютерной информации не обеспечивает защиты всех видов информационных ресурсов от неправомерного доступа, а ограничивается лишь уголовно-правовой защитой информационных ресурсов на компьютерных носителях. Данная логика законодателя не совсем понятна, поскольку значимость информации не определяется ее нахождением на конкретном виде носителя.

Во втором параграфе «Понятие информации в теории права и законодательстве. Особенности компьютерной информации и ее носителей» рассмотрено понятие информации с точки зрения общей теории информации. В частности, проанализирована категория отражения как основа информационных систем, сущность сигналов как носителей информации, информационные процессы (восприятие, фиксация информации на носителях, передача, прием и хранение информации).

Далее в работе отражены вопросы истории закрепления термина «информация» в отечественном законодательстве. В настоящее время в соответствии с Федеральным законом от 20 февраля 1995 № 24-ФЗ «Об информации, информатизации и защите информации» под информацией понимаются сведения о лицах, предметах, фактах, событиях, явлениях и процессах, независимо от формы их представления.

Как отмечено в диссертации, правовому регулированию подлежит преимущественно количественно ограниченная совокупность информации, а именно, документ или документированная информация. При этом документированная информация в качестве организационной формы выступает как совокупность: содержания информации; реквизитов, позволяющих установить источник, полноту информации, степень ее достоверности, принадлежность и ее параметры; материального носителя информации, на котором закреплены ее содержание и реквизиты.

В правовом смысле документом может быть признан не каждый носитель, содержащий информацию, а лишь тот, который имеет реквизиты, позволяющие его идентифицировать по отношении к собственнику, владельцу и пользователю информации. При этом одним из пробелов действующего законодательства является то, что конкретные признаки, позволяющие идентифицировать тот или иной документ, законом не установлены. Представляется, что свойства реквизитов и порядок идентификации

документа должны определяться в каждом случае отдельно в зависимости от физических свойств носителя информации.

Одним из особых видов информации, подпадающих под правовое регулирование и уже закрепленных в российском уголовном законодательстве в качестве предмета неправомерного доступа, является компьютерная или машинная информация. В диссертации рассматриваются различные точки зрения относительно определения понятия компьютерной информации, приоритетным из которых является легальное толкование данного термина в уголовном законодательстве и определение под компьютерной информацией - информации на машинном носителе.

В итоге нами отмечено, что информационное законодательство содержит определение информации, соответствующее современному уровню законодательного регулирования информационных отношений, однако существенным недостатком при этом выступает отсутствие общих Законодательных критериев определения реквизитов документированной информации, в первую очередь, подпадающей под правовое регулирование, а также отсутствие легального толкования таких понятий, как «машинный носитель», «ЭВМ», «система ЭВМ», «сеть ЭВМ», порождающее неоднозначные трактовки данных понятий в научной литературе и правоприменительной практике.

Третий параграф «Понятие и виды охраняемой законом информации» направлен на проведение анализа понятия и проведения классификации охраняемой законом информации.

По нашему мнению уголовно-правовые меры обеспечения информационной безопасности, в силу наибольшей строгости уголовной ответственности по сравнению с другими видами ответственности, могут быть направлены на защиту от неправомерного доступа не всякой информации, а только информации, охраняемой законом. Следовательно, возникает проблема отграничения данного вида информации от иного массива информационных ресурсов, не попадающих в сферу уголовно-правового регулирования.

Подвергнута критике точка зрения некоторых авторов, допускающих слишком широкое толкование понятия охраняемой законом информации и включающей туда всю документированную информацию. Основываясь на нормах информационного законодательства, определены критерии отнесения информации к категории охраняемой законом. В частности, указано, что в данном случае информация должна обладать определенной ценностью, а также наличием статуса ограниченного доступа.

Что касается порядка отнесения информации к информации с режимом ограниченного доступа, то в диссертационной работе не разделяется точка зрения ряда авторов о том, что для отнесения информации к категории охраняемой законом достаточно установления собственником (владельцем) порядка обращения с последней.

Однако, несмотря на то, что собственнику информации предоставлено право самостоятельно устанавливать режим доступа к ней, в данном

случае он ограничен законом и может получить уголовно-правовую защиту лишь в отношении той информации, отнесение которой к конфиденциальной прямо предусмотрено правовыми актами. В противном случае произошло бы неоправданное расширение предмета уголовно-правового регулирования защиты информации. Та информация, которая имеет определенную ценность для собственника, но законодательными актами не определена как конфиденциальная, может быть защищена собственником правовыми средствами в гражданско-правовом или ином порядке.

Далее в работе отмечается то обстоятельство, что в настоящее время в российском законодательстве не существует четкой системы нормативно-правовых актов, касающихся обращения с информацией ограниченного доступа, а также четкого перечня видов информации с режимом ограниченного доступа. По подсчетам различных авторов в законодательстве упоминается до нескольких десятков различных видов конфиденциальной информации.

Что касается классификации конфиденциальной информации, то в диссертационной работе воспринят распространенный в литературе подход, классифицирующий охраняемую законом информацию, исходя из критерия принадлежности информации конкретному собственнику, либо владельцу. Отсюда выделяют: личную конфиденциальную информацию, конфиденциалыгую информацию юридических лиц, государственную конфиденциальную информацию.

Как считает автор, охраняемая законом информация как предмет неправомерного доступа — это документированная информация, содержащая сведения, отнесенные законом к государственной тайне или конфиденциальной информации.

В данном разделе работы отмечается что, четкой системы законодательных актов, регулирующих отношения в области отнесения информации к категории закрытой, в настоящее время не существует, это зачастую порождает неоднозначные решения в уголовно-правовой теории и правоприменительной практике. При этом существующий у ряда авторов расширительный подход к проблеме отнесения информации к категории, охраняемой законом, не соответствует основным принципам криминализации деяний, требующим наличия в деяниях, относимым к преступным, такого признака, как общественная опасность. Практика показывает, что слишком широкое применение уголовной ответственности не всегда является эффективной мерой противодействия противоправным деяниям. В сфере правовых мер защиты информации от неправомерного доступа еще не достаточно использован потенциал более мягких мер ответственности, в частности, дисциплинарной, административной, гражданской.

Вторая глава «Уголовно-правовые меры защиты информации» состоит из двух параграфов.

В параграфе первом «Правовые меры обеспечения информационной безопасности» автор обращает внимание на актуальность проблемы обеспечения информационной безопасности в Российской Федерации. Спра-

ведливо указывается на то, что информационная безопасность на современном этапе выступает важной составляющей национальной безопасности в целом.

Возникновение проблемы обеспечения информационной безопасности во многом обусловлено переходом современного общества от индустриального к информационному, а также значительным повышением социальной ценности информационных ресурсов.

В работе отмечено, что традиционно среди мер обеспечения информационной безопасности выделяют следующие меры: правовые, организационно-технические и экономические. Правовые меры, являющиеся базовыми, заключаются в формировании нормативно-правовой базы в области информатизации, отвечающей принципам полноты правового регулирования, устранения пробелов в системе нормативных актов, реализации принципов единства и отсутствия противоречивости законодательных норм.

Среди правовых мер обеспечения информационной безопасности важное место занимают уголовно-правовые меры, направленные на противодействие самым опасным правонарушениям в информационной сфере -информационным преступлениям.

Однако, несмотря на значимость информации, как объекта уголовно-правовой защиты, в современном российском уголовном законодательстве, а также в теории уголовного права не существует системного подхода к данной проблеме. В утоловном законодательстве самостоятельно обозначены лишь преступления в сфере компьютерной информации, хотя в современных условиях правомернее говорить о более широком понятии, а именно, о преступлениях в сфере информационных отношений, включающих в себя все общественно опасные деяния, совершенные в информационной сфере, а не только в сфере компьютерной информации.

При этом, в работе показано, что в УК РФ отсутствует такой видовой объект преступных посягательств как информационные отношения, а также то, что большинство преступлений в сфере информационных отношений рассредоточено по разным главам Уголовного кодекса Российской Федерации, и при этом информационные отношения в большинстве своем выступают дополнительным объектом преступных посягательств. Это позволяет говорить о том, что в современном российском уголовном праве не сформировано четкое понятие и не проведена классификация преступлений в сфере информационных отношений.

Введение в УК РФ главы 28 «Преступления в сфере компьютерной информации» не решает всех проблем обеспечения информационной безопасности уголовно-правовыми мерами.

В сложившейся ситуации предлагается предусмотреть в УК РФ самостоятельную главу, содержащую в себе систему преступлений в сфере информационных отношений. Первоначальным этапом формирования такой системы должно выступить внесение изменений в действующее уголовное законодательство, расширяющих предмет неправомерного доступа к охраняемой законом информации.

Во втором параграфе «Виды преступных посягательств па охраняемую законом информацию» автором предпринята попытка провести классификацию преступлений в сфере информационных отношений.

Выделены три группы данных преступлений. В частности, преступления, связанные с посягательством на саму информацию, с распространением «вредной» (вредоносной) информации, а также с посягательством на право граждан и иных субъектов на доступ к открытой информации.

При этом в первой группе выделены две подгруппы преступлений. В первом случае предметом преступных посягательств выступает информация, находящаяся на носителях определенного рода (статьи. 138, 142, 142.1, 185, 187, 198, 199,272, 273,292, 325, 326,327, УКРФ).

Вышеуказанные уголовно-правовые запреты связаны с такими деяниями, как подделка (фальсификация, искажение), изготовление, повреждение, уничтожение, похищение носителей той или иной информации. Воздействуя на конкретный материальный носитель (бухгалтерский, избирательный, официальный документ, на компьютерные носители и т.п.), преступник стремится таким способом посягнуть на содержащиеся на нем сведения, с целью добиться, например, каких-либо имущественных выгод, избежать ответственности, изменить результаты выборов и т.п. Содержание информации и конкретно определенный ее носитель в указанных составах преступления неразрывно связаны и в равной мере защищаются уголовным законом.

Во втором случае информация выступает предметом преступных посягательств в зависимости от своего содержания независимо от типа носителя (статьи 137, 155, 146, 147, 183,195,202,275,276,284, 310 УК РФ).

Предметом преступления здесь признаются сами сведения, при этом, учитывая то, что в конечном счете указанная информация содержится на определенных материальных носителях (в широком смысле). Вид носителей в данном случае (бумага, фотопленка, магнитный диск и т.п.) и форма представления информации (письменная, устная, визуальная, в виде рисунков, чертежей и т.п.) не имеют значения.

Вторую группу преступлений в сфере информационных отношений составляют общественно опасные посягательства, предметом которых является так называемая «вредная» (вредоносная) информация (статьи 129, 130, 189,242.1 УКРФ).

Третья группа преступлений в сфере информационных отношений связана с посягательствами на право каждого на доступ к открытой информации.

Эти преступления связаны с непредставлением общедоступной информации (статья 140 УК РФ), либо с предоставлением данной информации в ненадлежащем виде (ложной или искаженной, неполной) - статьи 237,306,307УКРФ).

В работе определено, что приоритетным предметом уголовно-правовой защиты выступает охраняемая законом информация. При этом наиболее распространенным и влекущим наиболее значительные общест-

венно опасные последствия является такой способ преступных манипуляций с данной информацией как неправомерный доступ.

Третья глава «Уголовно-правовое регулирование неправомерного доступа к охраняемой законом информации» состоит из трех параграфов.

В параграфе первом «Порядок уголовно-правового регулирования неправомерного доступа к компьютерной информации» основываясь на том, что единый порядок уголовно-правового регулирования неправомерного доступа к охраняемой законом информации в ныне действующем УК РФ не установлен, автор сначала обращается к уже закрепленному в уголовном законодательстве преступлению, являющемуся частным случаем неправомерного доступа к охраняемой законом информации, а именно, к неправомерному доступу к компьютерной информации.

Проведен анализ всех основных элементов состава преступления, предусмотренного статьей 272 УК РФ.

Под непосредственным объектом данного преступления понимаются отношения, обеспечивающие безопасность (неприкосновенность) компьютерной информации, а также безопасную (нормальную) эксплуатацию (работу) ЭВМ, системы ЭВМ или сети ЭВМ.

При определении предмета данного преступления в работе акцентируется внимание на толковании понятия «машинный носитель» и рассмотрении их видов (устройства памяти ЭВМ, периферийные устройства ЭВМ, компьютерные свойства связи, сетевые устройства и сети электросвязи). Кроме этого, подробно раскрываются понятия таких технических устройств, содержащих машинные носители, как «ЭВМ», «система ЭВМ» и «сеть ЭВМ».

При анализе объективной стороны подробно рассмотрен вызывающий неоднозначные трактовки термин «доступ», а также раскрыты последствия неправомерного доступа к охраняемой законом компьютерной информации - уничтожение, блокирование, модификацию или копирование информации, нарушение работы ЭВМ, системы ЭВМ или их сети.

При этом анализ последствий производится с учетом предложенной схемы трех уровней представления компьютерной информации (физического, логического и семантического). Там же автором рассмотрены пробелы построения диспозиции статьи 272 УК РФ.

Отмечено, что субъективная сторона неправомерного доступа к охраняемой законом информации характеризуется умышленной формой вины, как в форме прямого, так и косвенного умысла. Так же рассмотрен вопрос о возможности установления уголовной ответственности за неправомерный доступ к охраняемой законом компьютерной информации с неосторожной формой вины. Рассмотрены особенности субъекта данного преступления.

Во втором параграфе «Приоритетность уголоспо-праеоеой защиты компьютерной информации» рассмотрена основная проблема, касающаяся защиты от неправомерного доступа охраняемой законом ин-

формации, а именно на недостаточно обоснованной приоритетности уголовно-правовой защиты компьютерной информации, по сравнению с другими видами информации.

Данный вывод основан на том, что информационное законодательство не вводит разграничения информации по ее носителям, классифицируя последнюю лишь по режиму доступа.

Отсюда следует такой явный признак ныне действующего уголовного законодательства, как нелогичность построения уголовных норм защиты охраняемой законом информации от неправомерного доступа. Данную нелогичность можно обнаружить при системном анализе различных статей УК РФ, а также норм иных отраслей права.

Предпосылками данного анализа является существование в УК РФ двух разноуровневых критериев классификации охраняемой законом информации, в частности:

по содержанию например, личная или семейная тайны, коммуникационные тайны (тайна переписки, почтовых, телеграфных или иных сообщений), коммерческая или банковская тайны, государственная тайна и т.п.;

по типу носителя (компьютерная и иная информация).

Наличие данных, часто взаимно независимых критериев классификации, ведет к следующим последствиям.

Во-первых, при наличии только первого критерия уголовно-правовой защите от неправомерного доступа подлежит охраняемая законом информация, специально указанная в различных статьях УК РФ, за исключением статьи 272 УК РФ. Например, собирание сведений, составляющих коммерческую или банковскую тайну, находящихся на бумажных носителях в целях разглашения, либо незаконного использования этих сведений, влечет ответственность по части 1 статьи 183 УК РФ.

Во-вторых, при пересечении данных критериев одинаковая по содержанию информация получает приоритетную защиту в силу ее нахождения на машинном носителе.

Основываясь на первом примере, можно указать, что, если сбор сведений, составляющих коммерческую или банковскую тайну, производился путем правомерного доступа к той же информации, но уже находящейся на машинных носителях, данные действия должны квалифицироваться по совокупности статей 183 и 272 УК РФ.

Получается, что второе деяние имеет большую степень общественной опасности, чем первое, хотя, как уже неоднократно указывалось, носитель не имеет самостоятельного значения для определения социальной ценности находящейся на нем информации.

В-третьих, при наличии лишь того критерия, что охраняемая законом информация находится на машинном носителе, часть информации с ограниченным режимом доступа, находящаяся на иных носителях, выпадает из сферы уголовно-правовой защиты.

Например, персональные данные, отнесенные Федеральным законом «Об информации...» к конфиденциальной информации, являются предметом неправомерного доступа в соответствии со статьей 272 УК РФ в том случае, если они находятся на машинных носителях. Если же данные сведения находятся на иных типах носителей, то неправомерный доступ к ним влечет ответственность в соответствии со статьей 13.11 Кодекса Российской Федерации об административных правонарушениях (нарушение установленного законом порядка сбора, хранения, использования или распространения информации о гражданах (персональных данных)).

Понятие «компьютерные преступления» изначально возникло как определение традиционных преступлений (например, кражи и мошенничества), совершаемых с помощью компьютерной техники (только как критерий определения способа совершения преступления). Позднее, основываясь на исследованиях криминалистов, к компьютерным преступлениям стали относить также преступления, совершенные в отношении компьютерной информации, т.е. компьютерная информация была признана объектом преступлений. Основываясь на этом, в работе делается вывод о том, что появление в уголовном праве, в том числе и российском, компьютерных преступлений, обусловлено во многом влиянием криминалистики и криминологии.

С одной стороны, появление угрозы неправомерного доступа к информации с помощью компьютерной техники, а также специфика данного способа совершения преступления, привели к осознанию социальной ценности информации с ограниченным доступом и необходимости ее уголовно-правовой защиты. С другой стороны, ныне существующее признание предметом неправомерного доступа лишь компьютерной информации, позволяет говорить лишь о частичности или «однобокости» уголовно-правовой защиты информации с ограниченным доступом, поэтому уголовном)' праву на современном этапе необходимо перейти от «частных» случаев защиты информации от неправомерного доступа к более общему подходу и не ставить пределы данной защиты в зависимость от вида носителей информации.

В отношении защиты информации от неправомерного доступа, объектом данной защиты должен выступить весь массив информации с ограниченным доступом, а не только компьютерная информация, и в данном смысле в отношении компьютерной информации правомернее говорить о способе совершения неправомерного доступа к охраняемой законом информации (с использованием компьютерной техники или иных специальных средств).

Решение проблемы включения в сферу уголовно-правового регулирования защиты информации с ограниченным доступом всего массива данной информации возможно путем введения в уголовное законодательство общего состава, устанавливающего ответственность за неправомерный доступ не только к компьютерной информации, но и к охраняемой законом информации вообще.

В третьем параграфе «Проблемы уголовно-правового регулирования неправомерного доступа к охраняемой законом информации» рассматривается проблема разработки общего состава преступления, устанавливающего уголовную ответственность за неправомерный доступ к охраняемой законом информации независимо от типа носителя данной информации.

При этом в качестве модели используется уже закрепленный в уголовном законодательстве состав неправомерного доступа к компьютерной информации, предусмотренный статьей 272 УК РФ.

В работе были определены и раскрыты все элементы моделируемого состава преступления, а именно, объект, объективная сторона, субъективная сторона и субъект.

Непосредственным объектом неправомерного доступа к охраняемой законом информации должны выступать общественные отношения, обеспечивающую безопасность информации (сохранение ее конфиденциальности, целостности и доступности) с режимом ограниченного доступа.

В свою очередь, видовым объектом данного преступления должна выступать часть информационных общественных отношений, направленных на обеспечение информационной безопасности, а родовым объектом -отношения общественной безопасности. Что касается конкретного расположения нового состава в Особенной части УК РФ, то следует отметить следующее. Поскольку информационные отношения как видовой объект преступлений в уголовном законодательстве не выделены, в частности, в отдельную главу УК РФ, а глава 28 «Преступления в сфере компьютерной информации» не охватывает совокупности всех отношений информационной безопасности, есть практический смысл переименовать главу 28 УК РФ и обозначить ее как «Преступления в сфере информационных отношений». При этом необходимость переименования данной главы обусловлена не только данным частным случаем, но и проблемой необходимости формирования системы преступлений в сфере информационных отношений вообще.

При этом преступления в сфере компьютерной информации выступят частью преступлений в сфере информационных отношений. В свою очередь, состав неправомерного доступа к охраняемой законом информации выступит частью системы информационных преступлений.

Что касается предмета нового состава, то им выступит охраняемая законом информация, определенная нами как документированная информация, содержащая сведения, отнесенные законом к государственной тайне или конфиденциальной информации.

Объективная сторона состава данного преступления, при наличии целого ряда положительных моментов, построение диспозиции статьи 272 УК РФ имеет ряд недостатков, не позволяющих полностью обеспечить уголовно-правовую защиту данного вида информации от неправомерного доступа.

Поскольку предметом нового состава выступает охраняемая законом информация, то формулировка, содержащаяся в статье 272 УК РФ, «охраняемой законом компьютерной информации, т.е. информации на машинном носителе, в электронно-вычислительной машине (ЭВМ), системе ЭВМ или их сети» подлежит замене на формулировку «охраняемой законом информации, т.е. документированной информации, содержащей сведения, отнесенные законом к государственной тайне или конфиденциальной информации».

Под доступом следует понимать ознакомление с охраняемой законом информацией и (или) получение возможности совершать операции с данной информацией, в частности, ее копирование, блокирование, модификацию и уничтожение. При этом не имеет принципиального значения тот факт, осуществляется доступ к самой информации или к ее носителям.

Данная формулировка термина «доступ» позволяет обеспечить комплексность защиты информации от неправомерного доступа и обеспечить ее конфиденциальность, целостность и доступность.

Что касается рассмотрения последствий данного доступа, то формулировка, содержащаяся в статье 272 УК РФ, а именно, «если это деяние повлекло уничтожение, блокирование, модификацию либо копирование информации, нарушение работы ЭВМ, системы ЭВМ или их сети» также требует определенной доработки.

Во-первых, такие последствия, как нарушение работы ЭВМ, системы ЭВМ или их сети, имеют смысл лишь при доступе к компьютерной информации, однако в том случае, если предметом неправомерного доступа является охраняемая законом информация, независимо от типа носителя, правомерно исключить данное последствие из диспозиции нового состава.

Однако при этом возникает проблема декриминализации данных последствий, которые объективно являются общественно опасными. Выходом из данной ситуации может выступить отражение данных последствий в статье 274 УК РФ (нарушение правил эксплуатации ЭВМ, системы ЭВМ или их сети).

Диспозиция статьи 274 УК РФ представлена как нарушение правил эксплуатации ЭВМ, системы ЭВМ или их сети лицом, имеющим доступ к ЭВМ, системе ЭВМ или их сети, повлекшее уничтожение, блокирование или модификацию охраняемой законом информации ЭВМ, если это деяние причинило существенный вред.

Неправомерный доступ к компьютерной информации вполне можно отнести к нарушению правил эксплуатации ЭВМ, системы ЭВМ или их сети, поскольку данные правила однозначно должны содержать критерии определения субъектов, имеющих права доступа к ЭВМ, системе ЭВМ или их сети. Однако статья 274 УК РФ содержит ограничение, состоящие в том, что субъектом преступления, установленного данной статьей, может являться лишь лицо, имеющее доступ к ЭВМ, системе ЭВМ или их сети. В силу этого следует расширить субъектный состав данного преступления

и отразить его следующим образом: «... лицом, имеющим доступ или неправомерно получившим доступ к ЭВМ, системе ЭВМ, или их сети...».

Во-вторых, перечень иных последствий неправомерного доступа к компьютерной информации требует также определенного уточнения. Сформулированные в статье 272 УК РФ, как «...если это деяние повлекло уничтожение, блокирование, модификацию либо копирование информации...» допускает неоднозначное толкование данных последствий, выражающееся в следующем.

С одной стороны, предметом неправомерного доступа является охраняемая законом информация. С друюй стороны, определение последствий как «уничтожение, блокирование, модификацию либо копирование информации» допускает такое толкование, что, например, может быть уничтожена любая другая информация, а не только охраняемая законом. По мнению автора, данный вариант теоретически вполне возможен, когда доступ к охраняемой законом информации влечет последствия в виде уничтожения, блокирования, модификации либо копирования информации иного рода. В силу этого, следует внести в перечень последствий уточнение и обозначить их как «...если это деяние повлекло уничтожение, блокирование, модификацию либо копирование данной информации...».

В работе обозначена диспозиция общего состава неправомерного доступа к охраняемой законом информации в следующем виде: «1. Неправомерный доступ к охраняемой законом информации, т.е. документированной информации, содержащей сведения, отнесенные законом к государственной тайне или конфиденциальной информации, если это деяние повлекло уничтожение, блокирование, модификацию либо копирование данной информации, - ...».

Помимо этого, в работе уточняется и то обстоятельство, что если законодатель считает, что использование технических средств (в том числе компьютерной техники) повышает общественную опасность деяний определенного рода, то необходимо предусмотреть этот признак в качестве квалифицирующего.

В данном случае это выражается в необходимости наличия второй части разрабатываемой статьи УК РФ. При этом конкретная формулировка будет выражаться в следующем виде: «2. То же деяние, совершенное лицом с использованием ЭВМ, системы ЭВМ или их сети...». Кроме этого, имеет смысл сохранить такие квалифицирующие признаки, отраженные в части 2 статьи 272 УК РФ, как «...совершенное группой лиц по предварительному сговору или организованной группой, либо лицом с использованием своего служебного положения». Такой признак, как совершение неправомерного деяния лицом, имеющим доступ к ЭВМ, системе ЭВМ или их сети, в нашем случае не имеет смысла сохранять, поскольку отражает отношение лица к носителю информации, который в конструируемом нами составе значения не имеет.

Конечный результат формулировки второй части статьи можно представить в следующем виде: «2. То же деяние, совершенное группой лиц по

предварительному сговору или организованной группой, либо лицом с использованием своего служебного положения или с использованием ЭВМ, системы ЭВМ или их сети».

Что касается субъективной стороны данного состава преступления, то по аналогии с неправомерным доступом к компьютерной информации данное преступление может быть совершено только умышленно: с прямым или косвенным умыслом.

Субъект преступления также по аналогии с неправомерным доступом к охраняемой законом информации определен автором как общий субъект, а именно вменяемое физическое лицо, достигшее 16-летнего возраста.

Таким образом, предложенный в работе состав, устанавливающий уголовную ответственность за неправомерный доступ к охраняемой законом информации, является лишь одним звеном в системе преступлений в сфере информационных отношений. Состав неправомерного доступа к охраняемой законом информации должен выступить основным составом, направленным на защиту информации охраняемой законом, от действий, нарушающих ее конфиденциальность, целостность и доступность. В свою очередь, данное исследование выступает лишь частью решения проблемы необходимости разработки системы преступлений в сфере информационных отношений.

В заключении диссертации подводятся итоги и излагаются основные выводы, предложения и рекомендации.

Обеспечение безопасности является важной функцией государственной власти. Одной из важнейших составляющих национальной безопасности в современных условиях формирования информационного общества является обеспечение информационной безопасности, а также защита охраняемой законом информации от неправомерного доступа. Данное обстоятельство определяется значительной социальной ценностью информационных ресурсов, имеющих режим ограниченного доступа. Приоритетную роль в обеспечении безопасности наиболее ценной информации принадлежит мерам уголовно-правового регулирования.

Несмотря на то, что информационные ресурсы в современном обществе объективно обладают значительной ценностью, действующее уголовное законодательство не содержит комплексного подхода к проблеме обеспечения информационной безопасности уголовно-правовыми мерами. Данное обстоятельство обусловлено тем, что информационные отношения не представлены в действующем УК РФ в качестве самостоятельного объекта защиты. Уголовное законодательство ограничивается лишь фрагментарными мерами защиты охраняемой законом информации в зависимости от ее содержания или типа носителя.

На современном этапе развития процесса информатизации в России возникла необходимость разработки в уголовном законодательстве системы преступлений в сфере информационных отношений, составной частью которых должны выступить уже закрепленные в УК РФ преступления в сфере компьютерной информации.

Разработка категории преступлений в сфере информационных отношений применительно к неправомерному доступу также обусловлена особенностями системы современного российского информационного законодательства. Данная система основана на единственном критерии классификации информации как объекта правового регулирования: разделении информации по содержанию на общедоступную и с режимом ограниченного доступа. Данная классификация воспринята действующим уголовным законодательством лишь частично и имеет еще один критерий классификации информации, основанный на типе носителя. В частности, в УК РФ выделена категория «компьютерной информации». Данные обстоятельства являются причиной того, что в действующем законодательстве уголовно-правовые меры защиты информации от неправомерного доступа реализованы непоследовательно и несистемно.

Возникает необходимость внесения изменений в действующее уголовное законодательство, обеспечивающих полноту защиты всего массива охраняемой законом информации от неправомерного доступа, в частности разработки общего состава неправомерного доступа к охраняемой законом информации.

При разработке элементов состава неправомерного доступа к охраняемой законом информации автор пришел к выводу, что преступления в сфере компьютерной информации являются составной частью преступлений в сфере информационных отношений, а также неправомерный доступ к охраняемой законом информации не входит в понятие преступлений в сфере компьютерной информации, потому необходимо название главы 28 УК РФ представить как «Преступления в сфере информационных отношений».

Было установлено, что предметом неправомерного доступа будет являться весь массив документированной информации, содержащей сведения, отнесенные законом к государственной тайне или конфиденциальной информации (информация, охраняемая законом).

При разработке объективной стороны состава неправомерного доступа к охраняемой законом информации за основу была взята диспозиция статья 272 УК РФ (неправомерный доступ к компьютерной информации). При этом был внесен ряд уточнений, касающихся построения диспозиции статьи в новой редакции.

Автором было установлено, что под доступом к информации следует понимать ознакомление с охраняемой законом информацией и (или) получение возможности совершать операции с данной информацией, в частности, ее копирование, блокирование, модификацию и уничтожение. При этом не имеет принципиального значения тот факт, осуществляется доступ к самой информации или к ее носителям.

Была сохранена модель построения неправомерного доступа в качестве материального. Основываясь на данном анализе, было предложено диспозицию статьи 272 УК РФ изложить в следующей редакции:

«Статья 272. Неправомерный доступ к охраняемой законом информации.

Важным выводом исследования является то, что состав неправомерного доступа к охраняемой законом информации должен выступить частью общей системы преступлений в сфере информационных отношений, требующей дальнейшего достаточно серьезного научного исследования.

По теме диссертации автором опубликованы следующие работы:

1 Числин В.П. Криминалистический портрет и свойства личности
как субъекта информационных компьютерных преступлений / В.П. Чис
лин, В.Н. Чернышов // Политика. Власть. Право: Межвуз. сб. науч. ст. -
СПб.: Изд-во Юридического ин-та (Санкт-Петербург), 2000. Выпуск IV (II).-
0,5 пл. (Числин В.П. - 0,3 п.л.)

2 Числин В.П. Классификация способов и механизмов совершения
преступлений в сфере компьютерной информации / В.П. Числин // Вопро
сы правоведения. - Тамбов.: Изд-во Тамб. гос. техн. ун-та, 2003. - 0,5 п.л.

3 Числин В.П. Уголовно-правовые меры защиты информации /
В.П. Числин. - М.: ИМПЭ Паблик, 2003. - 1,5 п.л.

4 Числин В.П. Информация как объект уголовно-правовой защиты /
В.П. Числин. - М.: МАКС Пресс, 2004. - 1,8 пл.

Подписано к печати 29.04.2004

Гарнитура Times New Roman. Формат 60 х 84/16. Бумага офсетная.

Печать офсетная. Объем: 1,16 усл. печ. л.; 1,2 уч.-изд. л.

Тираж 100 экз. С. 338

Издательско-полиграфический центр ТТТУ 392000, Тамбов, Советская, 106, к. 14

ИЗ ФОНДОВ РБД

Федотов Алексей Владимирович

Кража, совершаемая с незаконным

проникновением в жилище: уголовно-правовые и

криминологические аспекты

Автореферат диссертации на соискание ученой степени к.ю.н.

Специальность 12.00.08

Москва

РБД

2005

Федотов, Алексей Владимирович

Кража, совершаемая с незаконным проникновением в жилище: уголовно-правовые и криминологические аспекты [Электронный ресурс]: Автореф. дис. на соиск. учен. степ. к.ю.н.: Спец. (12.00.08) / Федотов Алексей Владимирович; [Ин-т междунар. права и экономики им. А.С. Грибоедова]. М.: РГБ, 2005. - Из фондов РБД.

Текст воспроизводится по экземпляру, находящемуся в

фонде РГБ:

Федотов Алексей Владимирович

Кража, совершаемая с незаконным проникновением в жилище: уголовно-правовые и криминологические аспекты

Автореферат диссертации на соискание ученой степени

к.ю.н.

Специальность 12.00.08

Москва - 2004

РБД, 2005 (электронный текст)

Направахрукописи

УДК 343.345

Федотов Алексей Владимирович

КРАЖА, СОВЕРШАЕМАЯ С НЕЗАКОННЫМ ПРОНИКНОВЕНИЕМ В ЖИЛИЩЕ:

УГОЛОВНО-ПРАВОВЫЕ И КРИМИНОЛОГИЧЕСКИЕ АСПЕКТЫ

Специальность 12.00.08 - уголовное право и криминология;

уголовно-исполнительное право

Автореферат

диссертации на соискание ученой степени кандидата юридических наук

Москва 2004

Работа выполнена на кафедре уголовно-правовых дисциплин юридического факультета Армавирского лингвистического университета Негосударственное образовательное учреждение

Научный руководитель

заслуженный юрист Российской Федерации, доктор юридических наук, профессор Гладких Виктор Иванович

Официальные оппоненты:

доктор юридических наук, профессор Аминов Давид Исакович; кандидат юридических наук, доцент Кобец Петр Николаевич

Ведущая организация

Ставропольский государственный университет

_вчас. на

_»2004 г. в_ч

Защита состоится «_»

заседании диссертационного совета К 521.005.01 при Институте международного права и экономики имени А.С. Грибоедова по адресу: 105066, Москва, ул. Спартаковская, д. 2/1, стр. 5.

С диссертацией можно ознакомиться в библиотеке Института международного права и экономики имени А. С. Грибоедова.

Автореферат разослан «_»

2004 г.

Ученый секретарь диссертационного совета

Н.П.Шарыло

ОБЩАЯ ХАРАКТЕРИСТИКА РАБОТЫ

Актуальность темы исследования. С момента введения в действие Уголовного кодекса РФ 1996 года ежегодно более половины общего объема регистрируемой преступности в стране образуют преступления против собственности, ведущее место среди которых принадлежит кражам.

В 1997 году кражи составили 44,0% от всего массива зарегистрированных в России преступных деяний, в 1998 году - 44,3%, в 1999 году -47,1%, в 2000 году - 44,4%, в 2001 году - 42,9%. За шесть лет - с 1997 по 2003 годы - количество краж увеличилось на 22,8%^1.

Высокий уровень латентности краж, их широкая распространенность, громадный совокупный ущерб, причиняемый ими гражданам и организациям, постоянно обновляющейся набор приемов и методов совершения рассматриваемых деяний, целый комплекс проблем, возникших в теории и практике применения нового уголовного законодательства об ответственности за кражи, ослабление позиций органов внутренних дел в предупреждении и расследовании этих преступлений - все это определяет остроту проблемы поиска практических путей повышения эффективности борьбы с кражами.

Среди всего многообразия краж особое место занимают кражи, совершаемые с незаконным проникновением в жилище. Высокая общественная опасность указанных деяний состоит в том, что они, во-первых, посягают на один из конституционных принципов - неприкосновенность жилища граждан, во-вторых, причиняют, как правило, большой имущественный и моральный ущерб потерпевшим, в-третьих, являются одним из самых профессионализированных видов имущественных преступлений, в связи с чем имеют низкий процент раскрываемости и склонность к повторяемости.

ЮС. НАЦИОНАЛЬНАЯ j БИБЛИОТЕКА

¹ См.: Данные ГИЦ МВД РФ за 1997-200$ гг.

Повсеместная распространенность краж, совершаемых с незаконным проникновением в жилище, слабая разработанность уголовно-правовой и криминологической теории противодействия данным преступлениям в новой социальной обстановке - не могли не привлечь внимания исследователей к уголовно-правовым и криминологическим аспектам противостояния этому виду преступности.

Вопросы уголовно-правовой борьбы с кражами рассматривались в трудах ряда ученых, в частности, Борзенкова Г.Н., Борчашвили И.Ш., Владимирова В.А., Волженкина Б.В., Гагарина Н.С., Гаухмана Л.Д., Гельфе-раМ.А., Гладких В.И., Гурова А.И., Джекебаева У.С., Демидова Ю.Н., Жалинского А.Э., Иванова Н.Г., Игнатова А.Н., Исаева Г.Л., Изосимо-ваС.А., Кочои СМ., Кригера Г.А., Комиссарова B.C., Ларичева В.Д., Ляпунова Ю.И., Максимова СВ., Матышевского П.С, Мауленова Г.С, Мих-лина А.С, Милюкова СВ., Орешкиной Т.Ю., Пинаева А.А., Пономарева П.Г., Приданова СИ., РарогаА.И., Рахметова СМ., Решетникова Ф.М., Рогова И.И., Севрюкова А.П., Устинова B.C., ХакимоваИ.Х., Эмино-ва В.Е., Яни П.С., Ястребова В.Б. и других авторов.

Вместе с тем указанные труды не были специально посвящены комплексному анализу уголовно-правовых и криминологических аспектов предупреждения краж, совершаемых с незаконным проникновением в жилище. Кроме того, большинство из указанных работ были опубликованы до введения в действие Уголовного кодекса РФ 1996 года и изменений и дополнений, внесенных в него в 2002 и 2003 годах, следовательно, не учитывала новую следственно-судебную практику, проблемы организации предупреждения краж в социально-экономических условиях России, сложившихся в начале третьего тысячелетия, а также в целом криминологическую ситуацию в стране и, в частности, в сфере борьбы с хищениями.

- Изложенные выше обстоятельства обусловили выбор темы исследования, его практическую и научную актуальность.

Цель и задачи исследования. Основной целью исследования явилась комплексная разработка социальных, уголовно-правовых и криминологических аспектов борьбы с кражами, совершаемыми с проникновением в жилище, в новых социальных условиях России, подготовка на этой базе научно обоснованных предложений по совершенствованию уголовного законодательства, следственно-судебной практики, деятельности органов внутренних дел по предупреждению данных видов краж.

Указанная цель предопределила необходимость решения следующих научно-исследовательских задач:

- изучение имеющегося опыта исторического анализа понятия кражи и
ответственности за нее в уголовном законодательстве России в Х-ХХ веках;

- определение соотношения кражи и хищения чужого имущества как
родового понятия по отношению к краже, выявление общих признаков,
относящихся к краже и хищению;

- осуществление сравнительного уголовно-правового анализа квали
фицированных видов краж по действующему законодательству России и
зарубежных стран;

- рассмотрение с учетом исторического опыта России, зарубежного
опыта борьбы с кражами, мнения экспертов, существующей правоприме
нительной практики, вопросов совершенствования уголовно-правовых
норм об ответственности за кражи с проникновением в жилище и следст
венно-судебной практики их применения, внесение конкретных рекомен
даций по решению указанных проблем;

- изучение криминологической характеристики краж с проникновени
ем в жилище за период действия УК РФ 1996 года, выявление основных
факторов, негативно влияющих на их динамику и уровень, а также харак
теристики лиц, совершающих деяния этого вида;

- теоретическое обоснование структуры и содержания системы мер по
предупреждению краж в новых социальных условиях;

- подготовка комплекса научно обоснованных предложений по совершенствованию уголовного законодательства, правоприменительной практики и организации профилактики краж органами внутренних дел.

Объектом данного исследования являются общественные отношения, складывающиеся в сфере организации борьбы с кражами, совершаемыми с незаконным проникновением в жилище, осуществляемой органами внутренних дел и иными субъектами этой деятельности.

Предмет исследования - действующее (в том числе действовавшее) уголовное и иное законодательство, специальная литература, документы, характеризующие практику борьбы с кражами за период с 1998 по 2003 годы, уголовные дела, возбужденные по ч. 3 ст. 158 УК РФ, статистические данные о состоянии, динамике и уровне краж за тот же период, мнение экспертов относительно совершенствования уголовного закона, следственно-судебной практики и профилактики краж, совершаемых с незаконным проникновением в жилище.

Методологияиметодикаисследования. Методологическую основу исследования составил диалектический метод познания явлений и процессов социальной реальности, рассматривающих их в постоянном изменении, развитии, тесной взаимосвязи и взаимозависимости.

В процессе изучения нормативного материала, следственно-судебной практики, специальной литературы, выработки предложений и рекомендаций комплексно использовались сравнительно-правовой, системно-логический, статистический и другие частно-научные методы исследования.

Теоретической основой исследования стали научные труды в области социологии, уголовного права, криминологии, психологии и других отраслей науки о преступности и ее причинном комплексе.

Нормативная база исследования включает Конституцию Российской Федерации, основы законодательства по важнейшим отраслям права и сферам регулирования, нормативные акты МВД России, других ведомств и учреждений.

При написании работы использовались литературные источники по криминологии, социологии, уголовному и административному праву, международному праву, теории управления.

Эмпирическую базу исследования составили результаты криминологических и социологических исследований, проведенных автором, в частности, анализировалась общероссийская статистика, аналитические сборники МВД России, информационные ведомости, бюллетени и отчеты ГИЦ МВД России, проводилось изучение материалов практической деятельности по предупреждению краж в Российской Федерации.

Осуществлялось интервьюирование сотрудников органов внутренних Российской Федерации, занимающихся предупреждением краж, непосредственное ознакомление с общим состоянием оперативной обстановки и предупреждением преступлений в федеральных округах Российской Федерации, отличающихся высоким уровнем преступлений против собственности.

Для сбора и анализа информации автором были разработаны три вида специальных анкет.

С помощью первой из них выяснялось мнение 300 сотрудников органов внутренних дел, имеющих отношение к деятельности по предупреждению краж.

С использованием второй проводилось выборочное анкетирование 200 уголовных дел, возбужденных по фактам краж, совершенных с незаконным проникновением в жилище в период с 1998 по 2003 годы.

По третьей анкете выяснялось мнение 300 анонимно опрошенных жителей Российской Федерации по проблеме, касающейся работы органов внутренних дел по профилактике краж.

Научная новизна исследования заключается в том, что в нем впервые после введения в действие Уголовного кодекса России 1996 года и внесенных в него в 2002 и 2003 годах изменений и дополнений изучены проблемы, которые не получили должной научной разработки в криминологической литературе. На основе изучения трудов ученых - юристов, фи-

лософов, социологов, специалистов других областей знаний в диссертации с помощью комплексного подхода выявлены и проанализированы правовые и организационные проблемы профилактики краж, совершаемых с незаконным проникновением в жилище. В новом аспекте рассмотрены такие вопросы, как формы и методы комплексного системного подхода к организации деятельности по профилактике краж в России. Внесены предложения по предупреждению указанных преступлений как через действующее законодательство Российской Федерации, так и путем введения новых норм, которые, по мнению автора, положительно повлияют на снижение уровня краж в России.

В диссертации наряду с теоретическими выводами высказываются и практические рекомендации, которые, по мнению автора, будут полезны в правоприменительной деятельности.

На защиту выносятся следующие основные положения:

1. Проведенное исследование показало, что норма, предусмотренная
ч. 3 ст. 158 УК в ее прежней редакции, является не в полной мере эффек
тивной из-за недостаточно жестких санкций за указанное преступление.

Помимо необходимости увеличения размеров штрафа за данное деяние (что сделано Федеральным законом от 8 декабря 2003 г.) целесообразно увеличить максимальный предел санкции по ч. 3 ст. 158 УК до десяти лет лишения свободы.

2. Ответственность за кражу, совершенную с незаконным проникно
вением в жилище, следует максимально дифференцировать в зависимости
от целой системы объективных и субъективных обстоятельств, усиливаю
щих или смягчающих ответственность.

По мнению автора, к квалифицированным признакам кражи, совершаемой с незаконным проникновением в жилище, необходимо отнести совершение этого преступления с использованием следующих условий: технических средств; общественного бедствия; беспомощного состояния потерпевшего.

В качестве смягчающих обстоятельств совершения кражи с проникновением в жилище необходимо учитывать обстоятельства, при которых данное преступление совершается: вследствие крайней нужды; в небольшом размере; у лиц, приобретающих имущество незаконным путем; совершение ее близкими родственниками; совершение преступления в отношении общей вещи.

С учетом сказанного предлагается новая редакция ч. 3 ст. 158 УК России.

3. Кражи, совершаемые с незаконным проникновением в жилище,
представляют собой своего рода ядро всей преступности в целом, которое
имеет прочные связи с профессиональной и организованной преступно
стью. Это выражается, в первую очередь, в их повышенной, по сравнению
с другими преступлениями, повторяемостью (рецидивоопасностью), тща
тельном планировании и подготовке, появлении новых, все более изо
щренных форм и методов совершения (криминальном профессионализме),
устойчивости и разнообразии форм и видов соучастия при их совершении.

4. Негативные тенденции криминологической характеристики указан
ных преступлений проявляются не только в увеличении их доли в общей
массе преступлений против собственности, но и в росте числа лиц, их со
вершивших, контингент которых в последние годы значительно расши
рился, а также повышении их общественной опасности, что, прежде всего,
выражается в росте совокупного ущерба от преступлений данного вида.

5. Личность преступника, совершающего кражи указанного вида, зна
чительно отличается от личности других преступников и характеризуется
более существенной социально-правовой и нравственно-психологической
деформацией. Отмечаются существенные различия личностных характе
ристик преступников указанного типа в зависимости от их социальной и
половой принадлежности.

6. Объективная и субъективная детерминация краж, совершаемых с
незаконным проникновением в жилище, имеет сложную, многоплановую

природу и включает в себя, наряду с социальными, социально-экономическими и другими элементами внешнего порядка, ряд субъективных, индивидуально-психологических факторов.

7. Механизм общего и специального предупреждения краж, совершаемых с незаконным проникновением в жилище на территории Российской Федерации, должен быть основан на информационно-психологическом взаимодействии норм права и правоприменительной практики с учетом устойчивости криминогенного заражения личности преступника, а также предполагать системное взаимодействие широкого круга субъектов профилактики преступлений с использованием методов убеждения, принуждения и социального контроля.

Теоретическая значимость диссертации. В работе комплексно проанализированы история, современное состояние и зарубежный опыт борьбы с кражами, совершаемыми с незаконным проникновением в жилище, тенденции развития законодательства, регулирующего ответственность за их совершение. Даны конкретные предложения по совершенствованию правового регулирования, организации и деятельности субъектов профилактики краж указанного вида. Полученные результаты вносят определенный вклад в развитие теории уголовного права и криминологии и могут быть востребованы в ходе дальнейших научных исследований, направленных на разработку новых средств и методов борьбы с преступлениями против собственности, при подготовке учебных и методических пособий по курсу «Криминология» и «Уголовное право».

Практическая значимость исследования обусловлена его новым подходом к оценке действующего законодательства, ведомственной нормативной базы, а также практике их применения субъектами профилактической деятельности, прогностическим характером многих выводов, апро-бированностью некоторых положений работы на практике и в научно-исследовательской деятельности.

Апробация результатов исследования. Теоретические и практические положения диссертационного исследования отражены в пяти статьях, опубликованных в сборниках научных трудов и юридических журналах.

Разработанные диссертантом предложения используются в практической деятельности ГУ МВД России по Южному федеральному округу, в научно-исследовательской деятельности ВНИИ МВД Российской Федерации, в преподавательской деятельности Академии экономической безопасности МВД России, Московского института права.

Структура работы. Диссертация состоит из введения, трех глав, восьми параграфов, заключения и списка использованной литературы.

СОДЕРЖАНИЕ РАБОТЫ

Во введении обоснована актуальность темы исследования, сформулированы его цель и основные задачи, приведены сведения о методологии и методике исследования, определяются научная новизна, теоретическая и практическая значимость диссертационной работы, изложены данные об апробации результатов исследования, сформулированы положения, выносимые на защиту.

В главе I «Характеристика законодательства, предусматривающего ответственность за кражи с незаконным проникновением в жилище: проблемы его совершенствования» рассмотрены вопросы истории и современного состояния уголовного законодательства, предусматривающего ответственность за кражи с незаконным проникновением в жилище, проведен сравнительный анализ российского и зарубежного законодательства, освещены проблемы его правоприменения и совершенствования.

Закрепление в уголовном законе такого квалифицирующего признака, как проникновение в жилище, не является неожиданным.

В истории уголовного права можно встретить немало попыток установить более строгую ответственность за преступное завладение вещью, доступ к которой так или иначе был затруднен.

В связи с этим интересно отметить, что Русская Правда (ст. 40) -наиболее опасной признавала кражу имущества, совершенную в ночное время из клети, т.е. бревенчатой постройки (жилого дома, амбара, кладовой при доме).

Соборное Уложение 1649 г. к числу наиболее опасных преступлений против собственности относило кражу, совершенную в жилище («в дому»).

Еще более детально дифференцировало ответственность за кражи российское Уложение о наказаниях уголовных и исправительных 1845 г. в редакции 1885 г. В кражах со взломом выделялись квалифицирующие признаки, в частности, совершение кражи из запертого хранилища посредством разрушения или повреждения и др.

Первые советские УК, не зная такого квалифицирующего состава преступления, как кража с проникновением в жилище, предусматривали ответственность за кражу с применением технических средств (п. «б» ст. 180 УК РСФСР 1992 г., п.п. «а», «в», «г», «д» ст. 162 УК РСФСР 1926 г.)

В уголовно-правовой литературе 20-30-х годов XX столетия понятие технических средств получило широкое толкование: технические средства понимали как «технику» совершения преступлений и квалифицированной считали, по существу, любую кражу с проникновением в помещение, в частности, кражу, при совершении которой преступник использовал какие-либо предметы для взлома запоров, хранилищ и т.д., либо проник в помещение иным способом.

УК РСФСР 1960 г. в первоначальной редакции ст. ст. 89 и 144 также предусматривал использование технических средств как квалифицирующий признак кражи. Однако теория советского уголовного права и правоприменительная практика, хотя и отказались от широкого понимания технических средств, все же выработать единого понятия не смогли, что при-

водило к ошибкам при рассмотрении отдельных уголовных дел. К тому же на практике возникали существенные затруднения с уголовно-правовой оценкой действий преступников, взломавших хранилища без применения инструментов, проникших в помещения без использования каких-либо орудий и т.д. Все это требовало уточнения квалифицирующего признака кражи, его замены на более конкретный и определенный признак, отражающий современные реальные способы совершения кражи и их разновидности.

Президиум Верховного Совета СССР издал 21 мая 1980 г. Указ «Об уголовной ответственности за преступления против социалистической собственности и личной собственности граждан», которым впервые был введен ряд новых, прежде нашему законодательству неизвестных, квалифицирующих признаков хищения имущества граждан, в частности, совершение кражи «с проникновением в жилое помещение».

В соответствии с Указом Президиума Верховного Совета РСФСР от 3 декабря 1982 г. «О внесении изменений и дополнений в Уголовный кодекс РСФСР» как квалифицирующее обстоятельство предусмотрено совершение кражи, направленной на завладением личного имущества граждан, «с проникновением в жилище».

Уголовный кодекс РФ 1996 г. устанавливает более строгую ответственность за кражу, совершенную с незаконным проникновением в жилище, помещение либо иное хранилище. Примечательно, что в силу повышенной опасности проникновения в жилище Федеральным законом от 31 октября 2002 г. совершение кражи с незаконным проникновением в жилище было признано особым отягчающим обстоятельством и выделено в отдельную - часть 3 статьи 158 УК РФ.

Неприкосновенность жилища в Российской Федерации является конституционной гарантией. Статья 139 УК Российской Федерации в редакции Федерального закона от 20 марта 2001 г. дает определение жилища и

предусматривает уголовную ответственность за нарушение неприкосновенности жилища граждан.

Федеральным законом от 8 декабря 2003 г. существенно повышен размер санкций за совершение кражи с незаконным проникновением в жилище.

Таким образом, в результате учета положительного исторического опыта развития как отечественного, так и зарубежного уголовного законодательства, был введен в УК новый квалифицирующий признак «проникновение в жилище», что означало выражение единой общегосударственной политики в отношении борьбы с наиболее опасными и распространенными преступлениями против личной собственности.

Закрепление уголовным законом нового квалифицирующего признака «проникновение в жилище» не могло не вызвать ряд вопросов, нуждающихся в практическом решении.

В юридической литературе в толковании понятия «жилище» обнаружилось две линии.

С одной стороны, это понятие неоправданно суживается, когда его определяют как «жилое помещение» по жилищному законодательству и с конституционным правом на жилище. Сторонники этой точки зрения не признают жилищем номер в гостинице (И.М. Гальперин, ИЛ. Ребане).

С другой стороны, понятие «жилище» чрезмерно расширяется, когда к нему относят любое место, где хотя бы временно обитают люди: шалаш, кабина грузовика, купе поезда и т.д. (К.М. Ахметшин, А.В. Бриллиантов, Ю.А. Леконцев, И.Г. Ширинян).

Под проникновением в жилище одни авторы понимают физическое вторжение лица с целью похищения личного имущества граждан в жилище, указывая, что вторжение может быть и частичным, когда субъект входит в жилище частью туловища и изымает вещи оттуда непосредственно руками (Г.З. Анашкин, В.А. Владимиров, П.И. Гришаев, Э.Б. Пинхасов).

Другие авторы признают проникновением в жилище использование различных приспособлений для изъятия имущества без вхождения в него (И.М. Гальперин, С.А. Елисеев, В.Н. Литовченко).

Правильная квалификация каждого случая кражи требует конкретной оценки с учетом всех обстоятельств дела, т.е. решается дифференцированно. По нашему мнению, нет, например, оснований для квалификации как похищение «с проникновением в жилище» краж личного имущества с перил балконов, особенно расположенных в домах на первом этаже, из подвалов и кладовых многоквартирных жилых домов.

Закон усилил уголовную ответственность не просто за кражу в отношении имущества граждан из жилища безотносительно к способу их совершения, а за совершение их с проникновением в жилище и именно поэтому представляющих повышенную общественную опасность, так как в случае «физического» проникновения виновного в жилище он, одновременно нарушая неприкосновенность жилища, оказавшись внутри него, может похитить не просто плохо лежащие, а наиболее ценные вещи, которые с помощью крючка, шланга и иных приспособлений из форточки окна, отверстия двери практически невозможно похитить.

Автор присоединяется к высказанной в юридической литературе критической оценке разъяснений пленумов Верховного Суда СССР и Российской Федерации, расширительно толкующих закон, и под проникновением в жилище понимает противоправное пересечение границы жилища лицом путем физического вхождения, вторжения с целью похищения личного имущества граждан, которое может быть частичным, когда субъект входит в жилище частью туловища, изымает вещи оттуда непосредственно руками. Использование же различных приспособлений при проникновении в жилище необходимо, на наш взгляд, учитывать при индивидуализации наказания в связи с разной степенью общественной опасности действительного проникновения и проникновения условного с использованием различных приспособлений для изъятия имущества.

В работе делается анализ существующих спорных вопросов разграничения кражи и грабежа, например, когда кража перерастает в грабеж или когда она представляется тайной только для преступника и т.п.

Отмечается, что общее понятие хищения в УК новой редакции, в отличие от предлагаемого прежним законодательством (ст. 144 УК РСФСР), относится не только к преступлениям против собственности и уже не зависит от объекта посягательства. Следовательно, признаки, обязательные ранее только для хищения чужого имущества (безвозмездность, корыстная цель, причинение имущественного ущерба и др.) как преступления против собственности, теперь должны присутствовать при совершении также любого иного хищения (похищения), предусмотренного Особенной часть УК РФ¹ ^.

В работе делается детальный анализ кражи, совершаемой с незаконным проникновением в жилище, по всем элементам состава преступления: объекту, предмету, объективной стороне, субъекту и субъективной стороне.

Отмечается, что все составные элементы рассматриваемого квалифицирующего признака одинаково обязательны и должны оцениваться в единстве. При отсутствии хотя бы одного из названных элементов данный признак не должен применяться. Так, кража вещей с подоконника открытого окна без вторжения внутрь жилого помещения и без применения каких-либо приспособлений не может квалифицироваться как кража с проникновением в жилище.

Рассмотрение понятия кражи с незаконным проникновением в жилище по уголовному праву России, его уголовно-правовой характеристики закономерно приводит к решению следующего вопроса: нуждаются ли в совершенствовании уголовно-правовые нормы об ответственности за кражу с незаконным проникновением в жилище и практика его применения. Проведенное исследование ответило на этот вопрос утвердительно.

Чтобы более детально рассмотреть данную проблему, автор исследовал зарубежное уголовное законодательство об ответственности за рас-

¹ См.: Кочои С. О хищении по поводу УК РФ // Законность. 1997. № 12. С. 40-41. 16

сматриваемые преступления, в частности, Швейцарии, Швеции, Австрии, США, Франции, Испании, КНР, ФРГ, Казахстана, Белоруссии, Азербайджана и других стран. Выявлены разные подходы, например, к определению понятий объекта и предмета кражи, ее квалифицирующим признакам, субъекту кражи, моменту окончания преступления,- квалификации кражи по совокупности с другими преступлениями и т.п.

Отмечено, что при наличии разных подходов уголовное законодательство ведущих стран мира придает серьезное уголовно-правовое значение рассматриваемому способу совершения кражи.

Проведенное исследование (опрос экспертов) показало, что норма, предусмотренная ч. 3 ст. 158 УК в ее прежней редакции, является малоэффективной из-за недостаточно жестких санкций.

Большинство экспертов (79,2%) помимо необходимости увеличения размеров штрафа за данное деяние (что сделано Федеральным законом от 8 декабря 2003 г.) считает целесообразным увеличить максимальный предел санкции по ч. 3 ст. 158 УК до десяти лет лишения свободы.

На наш взгляд, ответственность за это преступление следует максимально дифференцировать в зависимости от целой системы объективных и субъективных обстоятельств, усиливающих или смягчающих ответственность.

вершение их близкими родственниками; совершение преступления в отношении общей вещи.

Автором предлагается новая редакция части 3 статьи 158 УК России.

По мнению автора, следовало бы предложить провести Пленум Верховного Суда Российской Федерации, посвященный вопросам квалификации в различных ситуациях кражи с незаконным проникновением в жилище, а также реализации уголовной ответственности в отношении рассматриваемых категорий преступников.

В главе II «Криминологическая характеристика краж с незаконным проникновением в жилище и лиц, их совершающих» рассмотрены вопросы криминологических особенностей указанных преступлений, личностных характеристик преступников, совершающих их, а также факторы, влияющие на совершение рассматриваемых краж.

На протяжении ряда лет проблема краж с незаконным проникновением в жилище остается одной из самых острых, особенно для больших городов.

Возросла общественная опасность указанных деяний. Среди лиц, их совершивших, отмечается тенденция к профессионализации. Воровские группы стали более устойчивыми и конспиративными, выросла интенсивность совершения ими краж, отлажена система реализации краденного^1.Более изощренно готовятся сами преступления, при их совершении используются специальные средства. Выросли размеры материального ущерба, причиненного гражданам в результате совершения краж.

Существуют различия в выборе времени и места для совершения квартирных краж. Так, на количестве совершаемых краж заметно сказываются некоторые сезонные колебания. Чаще всего кражи совершаются в теплые летние месяцы, пик падает на июль и август, то есть в тот период, когда жильцы отсутствуют дома в течение длительного отрезка времени.

¹ Саков И Ф., Худяков Ю М. Пути усиления наступательности действий в борьбе с кражами из квартир // Вестник МВД РФ. 1994. Х°1. С. 21-23.

55% краж имели место между 8 и 17 часами. Но чаще всего преступники проникают в жилище в промежутке между 12 и 17 часами (71%). Основная масса преступлений совершается в многоквартирных домах и густо населенных районах. Наиболее уязвимыми квартирами являются те, которые расположены в многоэтажных домах в районах-новостройках. Обычно объектом посягательства являются квартиры наиболее обеспеченных граждан, а также слабо укрепленные защитными средствами и имеющие свободный доступ.

Проникновения совершают, как правило, в квартиры, расположенные на первом или последнем этажах дома, а также на втором этаже около козырька подъезда, через открытые форточки окон, балконные двери.

Похищают в основном деньги, видео-аудиоаппаратуру, дорогостоящую оргтехнику. Определенный интерес проявляется и в изъятии малоценных вещей, особенно несовершеннолетними.

Наиболее распространенной формой краж с проникновением в жилище является совершение преступлений группой лиц.

Все группы воров можно подразделить на группы воров-дилетантов, стойкие воровские группы и профессиональные воровские группы, или объединения.

Наиболее квалифицированно совершают такие преступления воры-профессионалы (в основном неоднократно судимые - рецидивисты).

Фактически в каждой 8-10-й группе при совершении краж принимали участие рецидивисты.

Уровень легального рецидива среди выявленных воров по России составляет более 40%. Характерно, что исследуемому контингенту преступников в значительной мере присущ специальный рецидив: среди лиц, ранее совершавших преступления и вновь совершивших кражу с незаконным проникновением в жилище граждан, более 35% ранее были судимы за аналогичные преступления.

Раскрываемость преступлений, совершенных этой категорией лиц, крайне низкая.

Кражи мужчины совершают значительно чаще, чем женщины. Лицами женского пола совершается около 10% всех краж.

Женщины, как свидетельствует практика, все чаще берут на себя не только пособническую роль, но и становятся подстрекателями, организаторами и участниками краж, а иногда действуют и самостоятельно, одни или в группе. Их, как правило, отличает стойкая антисоциальная установка, глубокое нравственное падение, духовная опустошенность, страсть к алкоголю, половая распущенность. Среди них весьма значителен процент рецидива.

Несовершеннолетними в возрасте 14-17 лет совершается в среднем по России 18-20% всех краж с незаконным проникновением в жилище граждан. Этот показатель несколько выше в сельских районах России (19-23%).

Для несовершеннолетних преступников по сравнению со взрослыми более характерно совершение преступлений группами. Характер предметов посягательства в значительной мере отражает вкусы и пристрастия малолетних преступников, похищенные вещи больше рассчитаны на самопотребление, чем на продажу в целях обогащения.

Самой активной группой при совершении исследуемых краж являются лица в возрасте 18-30 лет. На эту группу приходится почти 60% всех совершенных краж личного имущества.

Лицами в возрасте 18-24 лет совершается около 40% всех исследуемых краж. Следует отметить, что именно в этой возрастной категории зафиксирована динамика роста.

Более 23% всех исследуемых краж совершается лицами старше 30 лет. По сельским районам России удельный вес этой категории граждан выше среднегородского на 10%.

70% всех квартирных краж совершаются лицами со средним общим образованием. В городах этот показатель в среднем на 3-5% выше, чем в 20

сельских районах. Число лиц со средним профессиональным образованием - субъектов краж чужого имущества составляет 15-17% от общего количества их совершивших. Следует отметить, что в период 1998-2003 гг. наблюдается рост числа лиц, совершивших квартирные кражи, со средним специальным образованием на 2-3% ежегодно и снижение числа лиц со средним общим образованием на 2-4%. Уровень лиц, привлеченных к ответственности за исследуемые кражи, имеющих начальное образование, составляет в среднем 10-12% по городам и 15-21% по сельским районам.

По роду занятий подавляющее большинство воров может быть отнесено к группе рабочих.

Среди них достаточно велика доля неработающих, неучащихся и не имеющих источника постоянного дохода. В числе субъектов квартирных краж доля такой категории составила более 75%.

Удельный вес студентов и учащихся, совершивших преступления против личного имущества граждан, не превышает 6-8%.

Более 95% осужденных совершили квартирные кражи в пределах административного района, города, где они проживали.

Установлено, что для всего обследуемого контингента характерно существенное преобладание одиноких преступников над женатыми.

На уровне общества в целом основными причинами преступности можно считать объективные и субъективные противоречия общественного развития.

К факторам первого вида следует отнести имущественное расслоение, которое порождает в конечном итоге корысть как социально-психологическое явление.

Имущественное неравенство обусловливает и существование другого противоречия - между материальными потребностями и легальными возможностями их удовлетворения.

Постоянный рост числа безработных еще более ограничивает возможность удовлетворения материальных потребностей значительной группы населения правомерным путем.

Отмечающийся процесс «овеществления» общественных отношений, преобладания материальных ценностей над духовными способствует развитию антисоциальной направленности личности. Корыстная ориентация лиц, совершающих имущественные преступления, формируется под влиянием неблагоприятных факторов социальной среды.

Кражи с незаконным проникновением в жилище распространены в республиканских, краевых, областных центрах, крупных городах, в частности, в новых микрорайонах, домах-новостройках. Высокая плотность населения, анонимность проживания в крупном городе создают условия для функционирования преступных групп; облегчают подготовку и сокрытие преступлений, реализацию краденного, расходование средств, полученных от его сбыта. Этому же способствуют разветвленная система городского транспорта и значительное количество средств передвижения.

На распространение данных преступлений влияет усилившийся в последнее время процесс накопления в отдельных квартирах и других жилищах товарно-материальных ценностей, в том числе дорогостоящих и часто малогабаритных вещей, пользующих широким спросом у населения.

Более 80% опрашиваемых сотрудников органов внутренних дел в процессе изучения проблемы квартирных краж показали, что совершению краж нередко благоприятствует недостаточность мер защиты жилища от преступного посягательства: плохое освещение, слабые запоры, отсутствие охраны во многих подъездах домов, необеспеченность техническими охранными устройствами, плохая конструкция дверных коробок, однотипность замков, дающих возможность подбирать ключи.

Определенную роль играет беспечность жильцов (оставление ключей под дверными ковриками, в почтовых ящиках, а также открытых форточек, оконит.п.). 22

Наиболее очевидным и достаточно хорошо исследованным условием преступности, в том числе корыстной, является пьянство и алкоголизм.

Еще более разрушительное воздействие на состояние соматического и психического здоровья человека оказывают наркотические и другие сильнодействующие одурманивающие средства, употребление которых приводит к большим материальным расходам, что и толкает отдельных индивидов на совершение преступлений и, в частности, краж из жилища.

По мнению 45% опрошенных экспертов, самостоятельную группу условий, способствующих совершению рассматриваемых преступлений, составляют недостатки в работе органов внутренних. Недостаточность материального обеспечения ОВД, интенсивный отток кадров приводят к тому, что сотрудники оперативно-следственного аппарата работают в условиях постоянных перегрузок и это способствует низкому проценту раскрываемости данных преступлений.

В главе III «Предупреждение краж, совершаемых с незаконным проникновением в жилище» даны общая характеристика предупреждения указанных преступлений и система индивидуального профилактического воздействия на лиц, их совершающих.

На уровне общего предупреждения преступности определены основные задачи этой деятельности и пути их решения в целом.

На этом этапе предложено решение общесоциальных задач, прежде всего, хозяйственно-экономического и социального характера.

Основными мерами этого профиля должно стать уменьшение растущего числа безработных, лиц, не имеющих постоянного источника доходов, возрождение и развитие промышленности, сельского хозяйства, обеспечению трудовой занятости молодежи, женщин и других категорий населения, организация их досуга и т.п.

Необходима ликвидация неоднородностей градостроительства в формировании жилищной среды, выравнивание территориальных различий, формирование новой жилищной среды, способной создать качественно

новую микросреду по месту жительства, с более высоким уровнем социального контроля.

Если общесоциальные меры оказывают влияние в основном на детерминанты преступности и действуют на стратегическом уровне, то уровень действия специальных мер в основном тактический.

Специальная криминологическая профилактика включает в себя ряд мер общего характера, а также индивидуальную профилактику преступлений, которая охватывает предотвращение замышляемых и подготовляемых, пресечение начатых преступлений.

В работе по предупреждению краж, совершаемых с незаконным проникновением в жилище, очень важна профилактика, проводимая среди населения, особенно использование возможностей и средств массовой информации, печати, радио, телевидения.

Важным направлением специального предупреждения преступлений является правовое воспитание.

Перед субъектами профилактики стоят задачи виктимологической профилактики, т.е. разъяснение недопустимости халатного отношения жителей к своему имуществу, информирования их об обстоятельствах краж, причинах и условиях, способствующих их совершению.

Большое значение в предупреждении указанных краж имеет деятельность участковых инспекторов милиции и сотрудников уголовного розыска. Важным условием специального предупреждения преступлений является постоянное слежение за оперативной обстановкой на участках обслуживания.

Существенную помощь, по мнению ряда экспертов, может оказать картографирование: нанесение на карту-схему участков криминологической информации в целях не только своевременного выявления мест наиболее частого совершения преступлений, но и мест проживания лиц, состоящих на учетах участковых инспекторов, судимых в прошлом, в том числе и за кражи с незаконным проникновением в жилище.

В работе предлагается ряд организационных мер по борьбе с кражами, совершаемыми с незаконным проникновением в жилище.

Условием осуществления индивидуально-профилактического воздействия является выявление мотивов преступного поведения и других криминогенных свойств личности, нуждающихся в исправлении.

Одним из главных направлений индивидуально-профилактической работы с лицами, склонными к совершению краж, в том числе с незаконным проникновением в жилище, является тщательное изучение данных, характеризующих личность, сведений об образе жизни, условиях социальной среды, обстоятельств совершения преступления.

Среди наиболее эффективных мер индивидуальной профилактики краж, совершаемых с незаконным проникновением в жилище, респонденты выделяют такие, как изменения микросреды профилактируемой личности (42,1%), индивидуальные и профилактические беседы (36,4%), стимулирование и вовлечение в социально-полезную деятельность (25,9%).

Меры индивидуальной профилактики классифицированы на меры общего плана (ориентированные на устранение, нейтрализацию или минимизацию влияния негативных общесоциальных факторов) и меры специально-криминологического характера (действующие непосредственно в сфере борьбы с кражами). Особенно детально представлены меры профилактики, осуществляемые различными службами ОВД.

В заключении изложены основные теоретические выводы, вытекающие из результатов исследования, а также практические рекомендации по совершенствованию уголовного законодательства и предупреждению краж, совершаемых с незаконным проникновением в жилище. Показаны пути дальнейшей реализации материалов исследования.

Основные положения диссертации опубликованы в следующих работах:

1. Уголовная ответственность за кражи: история и современное со
стояние // Вестник МГОУ. - 2003. - № 4. - 0,8 п. л.

2. Уголовная ответственность за кражи // ИНИОН РАН от
15.09.2003 г. № 58255. - 0,5 пл.

3. Кража, совершаемая с незаконным проникновением в жилище: уго
ловно-правовые и криминологические аспекты // Юбилейный сборник на
учно-методических работ профессорско-преподавательского состава, ас
пирантов, соискателей, студентов АЛУ. -Армавир, 2003. - 0,6 п. л.

4. Уголовная ответственность за кражи, совершаемые с незаконным
проникновением в жилище: история и современное состояние // Юбилей
ный сборник научно-методических работ профессорско-преподаватель
ского состава, аспирантов, соискателей, студентов АЛУ. - Армавир, 2003.
- 0,4 п. л.

5. Юридическая квалификация кражи с проникновением в жилище:
уголовно-правовые и криминологические аспекты // Метод. разработка для
студентов юридических факультетов/АЛУ. - Армавир, 2003. - 1,4 п. л.

Федотов Алексей Владимирович

КРАЖА, СОВЕРШАЕМАЯ С НЕЗАКОННЫМ ПРОНИКНОВЕНИЕМ В ЖИЛИЩЕ:

УГОЛОВНО-ПРАВОВЫЕ И КРИМИНОЛОГИЧЕСКИЕ АСПЕКТЫ

Специальность 12.00.08 - уголовное право и криминология;

уголовно-исполнительное право

Автореферат

диссертации на соискание ученой степени кандидата юридических наук

Корректор Л.А. Юрганова

Подписано в печать 11.05.2004. Формат 60x90/16

Объем 1,0 пл. Тираж 60 экз. Заказ 18 Институт международного права и экономики имени А.С. Грибоедова

Лицензия № 00258 от 11.11.99 105066, Москва, Спартаковская ул., д. 2/1

«10135

ИЗ ФОНДОВ РБД

Грибанов Андрей Владимирович

Предприятие как объект гражданско-правовых отношений (По праву России и Германии)

Автореферат диссертации на соискание ученой степени к.ю.н.

Специальность 12.00.03

Москва

РБД

2005

Грибанов, Андрей Владимирович

Предприятие как объект гражданско-правовых отношений [Электронный ресурс]: (По праву России и Германии): Автореф. дис. на соиск. учен. степ. к.ю.н.: Спец. 12.00.03 / Грибанов Андрей Владимирович; [Моск. гос. ин-т междунар. отношений]. - М.: РГБ, 2005. - Из фондов РБД.

Текст воспроизводится по экземпляру, находящемуся в

фонде РГБ:

Грибанов Андрей Владимирович

Предприятие как объект гражданско-правовых отношений (По праву России и Германии)

Автореферат диссертации на соискание ученой степени

к.ю.н.

Специальность 12.00.03

Москва - 2004

РБД, 2005 (электронный текст)

На правах рукописи

Грибанов Андрей Владимирович

ПРЕДПРИЯТИЕ КАК ОБЪЕКТ ГРАЖДАНСКО-ПРАВОВЫХ ОТНОШЕНИЙ (ПО ПРАВУ РОССИИ И ГЕРМАНИИ)

Специальность: 12.00.03 - «Гражданское право, предпринимательское право, семейное право, международное частное право»

АВТОРЕФЕРАТ

диссертации на соискание ученой степени кандидата юридических наук

Москва - 2004

Диссертация выполнена на кафедре международного частного и гражданского права Московского государственного института международных отношений (Университета) МИД России.

Научный руководитель:

кандидат юридических наук, профессор Васильев Е.А.

Официальные оппоненты:

доктор юридических наук, профессор Комаров А.С.; кандидат юридических наук Егоров В.В.

Ведущая организация:

Институт государства и права Российской Академии Наук

« /У »

Защита состоится

2004 года в 7& часов

______ минут на заседании Диссертационного совета Д.209.002.05 по

юридическим наукам при Московском государственном институте международных отношений (Университете) МИД России по адресу: 119454, г. Москва, проспект Вернадского, 76, тел. 434-92-52.

С диссертацией можно ознакомиться в библиотеке Московского государственного института международных отношений (Университета) МИДРоссии.

Автореферат разослан 2

2004 года.

Ученый секретарь Диссертационного совета кандидат юридических наук

Павлов Е.Я.

qg004-4

22632

ОБЩАЯ ХАРАКТЕРИСТИКА РАБОТЫ

Актуальность темы исследования. Актуальность настоящей работы обусловлена сравнительно- недавним переходом России к рыночной экономике, изменением гражданского законодательства и появлением в нем понятия предприятия как объекта права. В отечественном праве периода существования СССР понятие «предприятие» почти всегда понималось в одном значении - для обозначения субъекта экономической деятельности, юридического лица. Его использование в другом смысле, для обозначения имущественного комплекса, принадлежащего хозяйствующему субъекту, являлось редким исключением, не говоря уже о том, что его понятие в этом, другом, смысле не раскрывалось ни в законодательстве, ни в юридической -науке.

Ситуация изменилась с принятием новых законодательных актов в
начале 90-х гг. - Законов РСФСР «О собственности в РСФСР»^1, предприятиях и предпринимательской деятельности»²¹⁹

гражданского законодательства Союза ССР и республик³' '

статьями 10, 14, 28 Закона «О собственности в РСФСР» была предусмотрена возможность наличия предприятий, имущественных комплексов в сфере предпринимательской деятельности, другого имущества производственного назначения в собственности граждан и юридических лиц. Впоследствии, с принятием нового Гражданского кодекса Российской Федерации и законов, принятых на его основе и в развитие его положений, получили законодательное, регулирование статус предприятия - имущественного комплекса, порядок совершения сделок с ним и другие вопросы его участия в качестве объекта гражданских правоотношений.

По действующему законодательству РФ под предприятием понимается принадлежащий определенному лицу имущественный комплекс, используемый для осуществления предпринимательской деятельности, который может выступать объектом купли-продажи, аренды, залога и других сделок, связанных с установлением, изменением и прекращением вещных прав. Предприятие при этом признается недвижимостью.

Несмотря на детальное законодательное регулирование, на практике возникают проблемы, затрудняющие практическое применение нового

1Ведомости Съезда народных депутатов РСФСР и Верховного Совета РСФСР, 1990, №
30, ст. 416.

2Ведомости Съезда народных депутатов РСФСР и Верховного Совета РСФСР, 1990, №
30, ст. 418.

3Ведомости Съезда народных депутатов и Верховного Совета СССР, 1991, № 26, ст. 733.

РОС НАЦИОНАЛbHAftj БИБЛИОТЕКА | С.Пет«р£ЛГ (//г- } 09 Hb

правового института. Прежде всего, недостаточно четким представляется само понятие предприятия, не дающее ответа на вопросы о том, в каких случаях имущественный комплекс должен признаваться предприятием, в чем отличие предприятия от совокупности имущественных ценностей, не являющейся таковым, как отграничить предприятие от другого имущества, принадлежащего тому же лицу. В законодательстве не всегда проводится различие между предприятием - субъектом права и предприятием-объектом. Не исследована до настоящего времени правовая природа предприятия и имеются споры о правовом режиме предприятия в действующем законодательстве, что на практике влечет неопределенность в вопросе о нормах, применимых к предприятию в конкретной ситуации, о процедуре совершения сделок с ним, правовых последствиях в определенных случаях.

Слова дореволюционного цивилиста В.В. Розенберга «...термин -предприятие, как таковой не чужд языку законодателя <...>, но закону совершенно неизвестно ни содержание, ни объем этого понятия»^4, ^такимобразом, остаются актуальными и в настоящее время.

Между тем, купля-продажа и иные сделки с предприятиями в зарубежных странах являются достаточно распространенными. В России же такие сделки не находят широкого применения, и случаи их совершения ограничиваются, как. правило, продажей предприятия при приватизации государственного и муниципального имущества и при банкротстве юридического лица. В остальных случаях российские предприниматели чаще предпочитают корпоративно-правовые способы приобретения прав на предпринимательские имущественные комплексы (например, путем приобретения контрольного пакета акций акционерного общества, занимающегося определенной деятельностью или имеющего имущество для такой деятельности).

Автор проводит сравнительное исследование вопросов статуса предприятия как объекта права и его выступления в деловом обороте по правовым системам России и Германии, исходя из того, что в Германии концепция предприятия как объекта права доктринально разработана на высоком уровне и в целом успешно, хотя также с некоторыми проблемами, применяется на практике и что именно Германии приписывается первенство в разработке данной концепции^5, ^котор^ая впоследствии была воспринята

АРозенбергВ.В. Фирма. Догматический очерк. - СПб., 1914, с. 12.

5 См.: Гражданское и торговое право капиталистических государств / Под ред. ЕА

Васильева. - М., 1993, с. 112; Романов О. Государственная регистрация прав на недвижимость и сделок с недвижимым имуществом: некоторые проблемы правоприменения. //Хозяйство и право, 1998, № 8, с. 48; DomkeM. Die VerauGerungvon Handelsgeschaften. -Marburg, 1922, S. 16.

многими странами, а в настоящее время - и Россией, а также с учетом близости правовых систем выбранных стран и влияния германского права на обновляемое гражданское законодательство России^6.

Предмет и цели исследования. Объектом рассмотрения в настоящей работе является предприятие как объект права в гражданском праве России и торговом праве Германии. Предметом исследования являются место предприятия в обеих правовых системах, его понятие, правовая природа и правовой режим, а также выступление предприятия в качестве объекта сделок и других гражданско-правовых отношений.

Проведенное исследование является комплексным. Оно начинается с вопроса о разграничении предприятия как экономической и как юридической категории, отграничения предприятия в рассматриваемом значении от предприятия в традиционном понимании, то есть субъекта правоотношений. Исследуются вопросы о признаках предприятия и его доктринальном понимании, отграничении его от другого имущества одного и того же лица, структура и существенные составляющие элементы предприятия, что в целом помогает сформировать понимание сущности данного объекта права.

В работе приводятся изложенные юристами мнения о правовой природе предприятия, что также позволяет сделать упор на его существенные признаки, которые следует учитывать при его регулировании, и помогает критически оценить установленный в законодательстве рассматриваемых стран правовой режим предприятия.

Наконец, помимо вышеперечисленных вопросов, направленных на характеристику предприятия как такового, вне вопросов его участия в обороте, в работе рассматриваются механизм выступления предприятия в качестве предмета сделок, прежде всего - купли-продажи как наиболее распространенного вида сделок, порядок совершения сделок, переход вместе с предприятием связанных с ним обязательств, выступление предприятия в качестве предмета наследования, защита предприятия в деликтном праве. Иными словами, исследуются не только теоретические вопросы предприятия как правового института, но и имеющие динамический характер вопросы его выступления предметом договорных, наследственных, деликтных и иных отношений, имеющих гражданско-правовой характер, что позволяет выявить практические проблемы, возникающие в связи со сформировавшимся пониманием предприятия и установленным режимом его регулирования.

Необходимо также принять во внимание, что исследование проведено по праву стран, одна из которых (Россия) имеет систему единого гражданского законодательства, распространяющуюся в равной степени на отношения в сфере предпринимательской деятельности и вне таковой, другая (Германия) имеет дуалистическую систему частного права, где наряду с

б См.: Введение//Германское право Часть I. Гражданское уложение. - М, 1996, с. 11-12.

общим гражданским правом имеется самостоятельная отрасль торгового права, и предприятие рассматривается как институт торгового права, но и в том и в другом случае отношения являются по своей природе гражданско-правовыми. С учетом сказанного выбрано и название настоящей работы.

Основной целью исследования является формирование, насколько это возможно, теоретического представления о предприятии в рассматриваемом смысле, которое раскрывало бы его сущность, существенные признаки и особенности, отличающие его от других видов объектов гражданских прав, и которые находили бы надлежащее отражение в доктрине и законодательстве, и сравнительный анализ практического функционирования рассматриваемого института в обеих правовых системах.

Для этой цели перед автором были поставлены следующие задачи:

1) провести различие между предприятием как экономической
категорией и предприятием как категорией юридической, отграничить
предприятие - объект права от предприятия-субъекта;

2) выявить основные признаки и особенности предприятия по
сравнению с другими объектами права на основе существующих взглядов;

3) объяснить, как на практике следует различать предприятие и
совокупность имущественных ценностей, не признаваемую таковым, а также
как может быть выделено предприятие среди другого имущества того же
субъекта права;

4) определить элементы состава предприятия, имеющие существенное
значение, и их роль в предприятии;

5) на базе существующих мнений о правовой природе предприятия
определить и критически оценить существующий в обеих правовых системах
правовой режим предприятия;

6) "исследовать механизм выступления предприятия объектом
гражданских правоотношений на базе новейшего законодательства обеих
стран и выявить возникающие при этом практические проблемы и их
причины.

Целью работы было также выявление преимуществ и недостатков законодательного регулирования и правоприменительной практики в каждой из правовых систем, предложение изменений в целях совершенствования регулирования, устранения противоречий в законодательстве.

Методологические н теоретические основы исследования. При написании работы использовались различные методы исследования.

Тема диссертации предполагала прежде всего использование сравнительного метода путем сопоставления сходных вопросов по праву обеих стран и их анализа. Для объяснения глубинных причин современного правового регулирования тех или иных вопросов в ряде случаев применялся исторический метод. Использовались также системный и формальнологический методы исследования.

Диссертация написана на основе анализа законодательства и правоприменительной практики России и Германии по обозначенным вопросам.

При написании работы использовались как труды современных российских цивилистов (Е.А. Васильев, В.В. Витрянский, Ю.Г. Жариков, М.И. Кулагин, В.В. Лаптев, М.Г. Масевич, Ю.И. Свядосц, А.П. Сергеев, Е.А. Суханов, Ю.К. Толстой и др.), так и работы известных ученых конца XIX -начала XX вв. (А.Х. Гольмстен, А.И. Каминка, Д.И. Мейер, В.В. Розенберг, В.А. Удинцев, Е.А. Флейшиц, П.П. Цитович, Г.Ф. Шершеневич и др.).

Для исследования обозначенных вопросов по праву Германии использовались труды германских и австрийских юристов в области гражданского и торгового права (Ф. Брехер, X. Брокс, Я. Вильхельм, Ю.ф. Гирке, М. Домке, К.-В. Канарис, Й. Конради, Д. Медикус, О. Писко, Т. Райзер, Г.Х. Рот, К. Шмидт, П. Юнг и др.).

Использовались также российские и зарубежные периодические издания («Вестник Высшего Арбитражного Суда Российской Федерацию), «Вестник финансов, промышленности и торговли», «Хозяйство и право», «Юридический мир», „Neue Juristische Wochenschrift", „Zeitschrift fur das gesamte Handelsrecht und Wirtschansrecht", „Zeitschrift fur Untemehmens- und Gesellschaftsrecht" и др.).

Большое значение для настоящего исследования имел также анализ комментариев к законодательным актам, прежде всего - к Гражданскому кодексу Российской Федерации (ГК РФ), Торговому уложению (ТУ) и Гражданскому уложению (ГУ) Германии, а также материалов судебной практики.

Научная новизна исследования. Анализ современной юридической литературы позволяет сделать вывод, что данная проблема в отечественной юриспруденции на настоящий момент мало исследована. Отдельных научных трудов, монографий по ней не имеется. В изданных в последнее время учебниках по гражданскому и предпринимательскому праву данному вопросу отводится незначительное место. Почти не являлась данная тема и предметом диссертационного исследования за последнее время.

Кроме того, и в науке Германии, несмотря на высокий уровень разработанности данной темы, обозначенные проблемы до сих пор вызывают споры.

Новизна настоящего диссертационного исследования состоит в том, что в нем впервые в отечественной правовой науке после распада СССР проводится комплексный сравнительный анализ предприятия как объекта права и механизма его участия в обороте на основе доктрины, законодательства и правоприменительной практики России и Германии.

Проведенное автором исследование позволяет сформулировать следующие положения, которые выносятся на защиту:

1.   В российском законодательстве и доктрине необходимо достижение
четкого    разграничения    между   понятиями    предприятия    как   субъекта
экономической    деятельности     (субъекта    права)    и    предприятия    как
имущественного комплекса (объекта права). Смешение указанных понятий
создает      противоречия      в      законодательстве,       ситуации      правовой
неопределенности и препятствует функционированию института предприятия
как объекта права на практике.

В германском законодательстве и доктрине данное разграничение проводится четко.

2. Особенностью предприятия, отличающей его от других видов
объектов права, является его действующий характер, позволяющий
рассматривать его как объект «на ходу». Предприятие не имеет завершенной
в материальном отношении формы, а представляет собой определеннм
образом организованную деятельность и объективно состоит из относящихся
к нему материальных и нематериальных элементов, состав и соотношение
которых постоянно претерпевают изменение.

Вопрос о наличии предприятия как объекта права возникает не сам по себе, а в связи с юридически значимыми обстоятельствами, главным образом в связи с переходом- имущественного комплекса, служащего цели осуществления предпринимательской деятельности, к другому лицу.

Указанные факторы вытекают из первичности экономического начала в предприятии и должны находить надлежащий учет в законодательстве.

3. В регулировании прав и обязанностей сторон сделок по передаче
предприятия российское законодательство в недостаточной степени
учитывает характер предприятия как действующего объекта.

Основной упор законодателя сделан не на передачу предприятия как деятельности, а на передачу его имущественных составляющих - вещей, прав, иных имущественных ценностей. Права и обязанности сторон договоров в отношении предприятия в целом не отличаются от прав и обязанностей по договорам об иных видах имущества.

В германском праве наблюдается адекватное отражение характера предприятия как деятельности, осуществляемой с помощью входящих в его состав материальных и нематериальных элементов. Это находит выражение в том, что на передающую сторону помимо обязанности по передаче имущества и прав также возлагается обязанность по введению приобретателя в область деятельности передаваемого предприятия и обязанность по воздержанию от конкуренции с приобретателем в сфере деятельности переданного предприятия, обеспечивающие интерес приобретателя в достижении правовой цели совершенной сделки. Указанные обязанности для стороны, передающей предприятие, предлагается предусмотреть в российском законодательстве.

4. С точки зрения действующего в российском праве правового режима
предприятие является недвижимой, сложной, неделимой, непотребляемой
вещью. Оно является недвижимостью не в силу его физических свойств и
независимо от наличия в его составе объектов недвижимого имущества, а в
силу прямого указания в законе об отнесении его к данной категории.
Признание за предприятием свойства вещи вытекает прежде всего из
отнесения его законодателем к объектам вещных прав и распространения на
него норм об обороте недвижимых вещей.

Предприятие в германском праве не рассматривается ни в качестве вещи, ни в качестве права, а представляет собой объект особого свойства, имеющий лишь видимые признаки движимой вещи (переход по договорам, применяемым к переходу вещей, применение по аналогии к правам и обязанностям сторон таких договоров норм, действующих в отношении движимых вещей) и нематериальной ценности (наличие в предприятии шансов как его неотъемлемой интеллектуальной составляющей, существование в деликтном праве специального права на обустроенное и функционирующее промысловое заведение).

5. Из различий в правовом режиме предприятия в праве
рассматриваемых стран вытекают различия в механизме регулирования его
участия в обороте.

Предприятие в российском праве выступает в качестве единого объекта как в обязательственном, так и в вещном праве. Правовая цель в сделках по передаче предприятия состоит в передаче вещных прав на предприятие как единый объект.

Предприятие в германском праве выступает в качестве единого объекта только в обязательственном праве. С точки зрения вещного права такого объекта не существует. Правовая цель в сделках по передаче предприятия-состоит в смене носителя его прав, то есть лица, управомоченного вести деятельность предприятия от своего имени. Переход вещных и иных прав при этом происходит в отношении каждого входящего в состав предприятия элемента в отдельности и в соответствии с предусмотренными для него правилами.

6. Установленный в российском праве режим недвижимости в
отношении предприятия, а также порядок заключения сделок с ним
противоречат естественным свойствам предприятия как объекта «на ходу», не
учитывают его специфику, не отвечают потребностям оборота.

Предприятие по своим естественным свойствам не является ни прочно связанным с землей, ни «привязанным» к определенному месту в каком-либо ином отношении объектом, а наоборот, является объектом гибким, мобильным и перемещаемым без какого-либо ущерба его назначению.

По смыслу Федерального закона «О государственной регистрации прав на недвижимое имущество и сделок с ним» предусмотренные им

государственная регистрация прав и сделок в отношении недвижимого имущества и порядок ее осуществления подходят только для объектов, имеющих завершенную материальную форму. Из отнесения к категории недвижимого имущества именно таких объектов исходит также Гражданский кодекс.

Регистрация прав и сделок в отношении предприятия, носящая правоустанавливающий характер, представляет собой необоснованно усложненную и длительную по времени процедуру, поскольку объекты недвижимого имущества, входящие в состав предприятия, сами по себе подлежат государственной регистрации, движимые вещи и иные имущественные ценности, по общему правилу, не требуют регистрации, а третьих лиц интересует принадлежность конкретных объектов имущества, а не их совокупности.

С учетом сказанного предлагается вывести предприятие из категории недвижимых вещей и отменить правила о государственной регистрации прав на предприятие и сделок с ним. В то же время, учитывая специфические свойства предприятия, его обычно высокую стоимость и то, что для сделок с ним объективно требуется более строгая форма и специальные правила о порядке заключения, предлагается предусмотреть для сделок в отношении предприятия нотариальную форму.

7. В отличие от остальных элементов состава предприятия, шансы, то
есть имеющие экономическую ценность перспективы предприятия, являются
неотъемлемым элементом любого предприятия и всегда присутствуют в нем
в том или ином объеме, независимо от их включения сторонами сделки по
передаче предприятия и их учета в цене сделки.

Интерес в приобретении шансов в имущественном комплексе, являющемся предметом сделки, в существенной степени свидетельствует о том, что воля сторон сделки направлена на предприятие в целом, а не отдельные имущественные элементы.

8.    По сравнению с российским правом фирма в праве Германии
обнаруживает   более   тесную   связь   с   предприятием   и   в   практическом
отношении   выступает как имя   предприятия,   что находит выражение в
принципе единства фирмы и предприятия, в продолжении ответственности
при переходе предприятия с правом на фирму, а также в ответственности в
силу     создания     видимости     существования     юридических     отношений
(юридической видимости).

9.   В праве России переход связанных с предприятием прав требования
и долгов при переходе   предприятия   основывается   на цели сохранения
функционального единства предприятия,   исходя   из   привязанности   прав
требования и долгов к его материальной основе, и происходит путем их
передачи в качестве составной части предприятия как недвижимой вещи.

С учетом этого, в условиях действующего российского законодательства необходимо устранить противоречие, существующее в вопросе об определении состава предприятия (между статьей 132 Гражданского кодекса, исходящей из вхождения в состав предприятия всех видов имущества, предназначенных для его деятельности, включая права требования и долги, если иное не предусмотрено законом или договором, и нормами об отдельных видах сделок в отношении предприятия, содержащимися в Гражданском кодексе и других законах, закрепляющими принцип определения состава предприятия сторонами договора путем перечисления конкретных элементов), предусмотрев, что к приобретателю предприятия переходят только те права требования и долги, которые включены сторонами в состав передаваемого имущественного комплекса.

В праве Германии переход прав требования и долгов основывается на вызываемом в обороте мнении о продолжении (неизменности) предприятия, внешним признаком которого выступает сохранение прежней фирмы. Конструкция, допускающая переход обязательств без их прямого указания в договоре о передаче предприятия, функционирует благодаря рассмотрению фирмы в качестве юридического признака предприятия, на основе которого может быть проведено отграничение имущества данного конкретного предприятия от другого имущества того же субъекта права.

§ 25 Торгового уложения, устанавливающий общие принципы перехода прав требования и долгов при продолжении предприятия новым владельцем, учитывая склонность германских судов к его расширительному толкованию, нуждается в более четкой регламентации оснований перехода.

В обеих правовых системах цель сохранения имущественной базы (гарантийного фонда) для удовлетворения требований кредиторов в нормах о переходе обязательств выражена в наименьшей степени, поскольку их. переход в конечном счете зависит от усмотрения сторон.

Научная достоверность и апробация результатов исследования. Исследование проведено на базе современного российского и германского законодательства и судебной практики с учетом их развития. Изучено большое количество российской и зарубежной литературы. Научная достоверность исследования и содержащихся в нем выводов обеспечивается последовательным и системным изложением материала.

Диссертация выполнена и обсуждена на кафедре международного частного и гражданского права Московского государственного института международных отношений (Университета) МИД РФ. Основные положения диссертации содержатся в опубликованных работах.

Практическая значимость исследования состоит в том, что его содержание может быть использовано при подготовке лекций, практических занятий и учебных пособий по курсам «Гражданское право России», «Гражданское и торговое право зарубежных стран» в МГИМО МИД РФ, по

курсам гражданского, предпринимательского, коммерческого права в других вузах, а также для дальнейших научных исследований по обозначенным проблемам.

Содержание настоящего исследования и сформулированные в нем
выводы и рекомендации могут использоваться в правоприменительной
практике, в адвокатской деятельности, а также при совершенствовании
гражданского и иного законодательства, затрагивающего

предпринимательские отношения, устранения существующих противоречий в законодательстве.

Так, автором сформулированы предложения по надлежащему учету в отечественном законодательстве характера предприятия как объекта «на ходу», выведению предприятия из категории недвижимых вещей и отмене государственной регистрации прав на предприятие и сделок с ним, устранению противоречия между ст. 132 ПС РФ и нормами об отдельных видах сделок в отношении предприятия, по изменению п. 1 ст. 300 ГК РФ и п. 3 ст. 11 Федерального закона «О государственных и муниципальных унитарных предприятиях».

Структура работы определяется целями и задачами исследования, необходимостью последовательного изложения материала. Работа состоит из введения, пяти глав, заключения и библиографического списка литературы.

СОДЕРЖАНИЕ РАБОТЫ

Во введении обосновываются актуальность избранной темы исследования, выбор стран для сравнительно-правового исследования, формулируются предмет и цели исследования, указываются методологические и теоретические основы работы, обстоятельства, свидетельствующие о научной новизне и практической значимости проведенного исследования, и содержатся основные положения (выводы), выносимые на защиту.

Первая глава «Предприятие как предмет регулирования частного права» (§§ 1-4) носит в целом вводный характер.

В первом параграфе рассматривается вопрос об использовании понятия предприятия как в экономических, так и в юридических науках. Констатируется тот факт, что понятие предприятия изначально является экономическим, и обращается внимание на учет его экономического понимания в ранее проводившихся исследованиях юристами.

Показывается разница в рассмотрении предприятия с экономической и с правовой точек зрения. Так, для экономического взгляда основное значение имеет фактическое господство над средствами производства, фактическая возможность осуществления контроля над хозяйственной единицей,

содержащей в себе данные средства производства, управления ею. В то время как для правового рассмотрения главную роль играет то, каким образом оформлены права на данную экономическую единицу, как они осуществляются, какие правомочия в отношении нее имеет тот или иной субъект права. Сказанное подкрепляется примером о разнице между приобретением предприятия как имущественного комплекса и приобретением долей участия в обществе, владеющем предприятием, которые с точки зрения экономической цели практически не отличаются, но приводят к разным юридическим последствиям.

Делается акцент на необходимость должного учета экономического характера предприятия при его правовом регулировании.

Во втором параграфе рассматривается проблема разграничения между предприятием как субъектом права и предприятием - объектом права.

Данная проблема относится главным образом к российскому праву. Основная причина ее видится в том, что институт предприятия как объекта права был введен в российское право спонтанно, когда действующее законодательство и правовая доктрина не были должным образом подготовлены к его рецепции. В праве советского периода такого института по понятным причинам не существовало, а понятие «предприятие» понималось исключительно как обозначающее субъекта права с правами юридического лица, рассматривавшегося как «подразделение народного хозяйства», действовавшего под руководством определенного государственного органа и в соответствии с планом^7.

В результате, когда в новом ПС РФ (ст. 132) предприятие - объект права получило законодательное закрепление, многие цивилисты стали смешивать эти два значения термина «предприятие». Так, были высказаны мнения о том, что ст. 132 ГК РФ подразумевает только предприятия, признаваемые юридическими лицами, и что только такие предприятия могут быть предметом различного рода сделок (М.И. Брагинский, Е.А. Суханов, К.Б. Ярошенко, Е.А. Павлодский, А.Н. Гуев). Также появились взгляды, согласно которым предприятие должно пониматься только как субъект (В. К. Андреев), либо только как объект (В .А. Дозорцев). Отмечены случаи смешения указанных значений и в законодательстве.

Автор констатирует, что в законодательстве других стран и Германии в частности (даже в Торговом уложении) понятие «предприятие» используется и в том и в другом смысле. В значении субъекта правоотношений оно также используется в законодательстве об акционерных обществах, о концернах, конкуренции, законах публичного права. Поэтому применение термина «предприятие» в обоих значениях допустимо и даже необходимо. Но, учитывая противоположность этих значений по отношению друг к другу,

7 Хозяйственное право / Под ред. В П. Грибанова, ОА Красавчикова. - М., 1977,160-162.

необходимо, чтоб из текста законодательных актов однозначно вытекало, какое значение подразумевается в каждом конкретном случае, и ни при каких обстоятельствах не допускать их смешения.

При этом отмечается, что в законодательстве, юридической литературе и правоприменительной практике Германии данное разграничение выражено четко.

В третьем параграфе в обзорном порядке рассматриваются исторические основы современного института предприятия в праве рассматриваемых стран, в целях содействия объяснению существующего в настоящее время механизма его функционирования.

В западноевропейском праве, в частности - в германском, существовали более явные предпосылки для формирования концепции предприятия как объекта права. Так, понятие объединенных общим хозяйственным назначением имущественных комплексов было известно еще римскому праву, под влиянием которого формировалось частное право Германии. Примерно в XVIII в. предприятие, обозначаемое термином „Handlung" и рассматривавшееся до этого лишь как экономическое понятие, * стало признаваться правовой категорией как экономическая единица, состоящая из имущества, а также фактических и юридических отношений, и могущая выступать в обороте как единое целое^8. Формирование концепции предприятия - объекта права в германской науке представляло собой естественный, непрерывный и логический процесс.

Российское частное право, напротив, не имело в истории своего развития каких-либо видимых аналогов современного понятия предприятия-объекта. Ему не было известно понятие имущественного комплекса. Из-за непродолжительного в отечественной истории периода развития капиталистических отношений понятие предприятия в рассматриваемом смысле появилось незадолго до Октября 1917 г. Отечественные юристы того времени в значительной степени опирались на труды западных цивилистов. Разработанные и принятые в тот период законы благодаря известным событиям не успели пройти апробацию практикой. А в новом, обновленном в ходе реформ постсоветского периода, гражданском праве институт предприятия появился фактически на пустом месте.

Указанные особенности, по мнению автора, наложили определенный отпечаток на современное состояние дел.

В четвертом параграфе говорится об основных источниках регулирования предприятия в рассматриваемых правовых системах.

1 Фундаментальное историческое исследование процесса развития института предприятия

в германском праве, см : Conradi J. Das Unternehmen im Handelsrecht: eine rechtshistorische Untersuchung vom preussischen Allgemeinen Landrecht (1794) bis zum Allgemeinen Deutschen Handelsgesetzbuch(1861) -Heidelberg, 1993.

Вторая глава «Понятие предприятия» (§§ 5 - 8 ) посвящена непосредственному анализу понятия предприятия. В ней затрагивается проблема соотношения предприятия и стоящего за ним субъекта права, анализируются ранее выдвинутые определения предприятия и мнения о признаках, позволяющих считать объект предприятием, рассматривается проблема отграничения предприятия от совокупности отдельных имущественных предметов, прав и иных ценностей, не образующей предприятие, а также вопрос о том, могут ли одному и тому же субъекту права принадлежать сразу несколько предприятий, и если да, то как отграничить их друг от друга с учетом того, что предприятие не является имуществом, обособленным от другого имущества коммерсанта в правовом отношении.

Рассмотрение перечисленных проблем в значительной степени содействует, по мнению автора, формированию представления о сущности предприятия, его существенных признаках и особенностях, отличающих его от других объектов права.

В пятом параграфе говорится о субъекте права на предприятие. Российское законодательство в этом отношении оперирует лишь вещно-правовыми категориями («собственник» и др.). В то время как германскому праву известно специальное, собирательное понятие «носитель прав предприятия» (Untemehmenstrager) - лицо, которому предприятие подчинено в правовом отношении и которое ведет его от своего имени.

Круг лиц, управомоченных на ведение предприятия, по обеим правовым системам в целом совпадает, с той особенностью, что по германскому праву в качестве предприятий рассматривается также практика лиц свободных профессий, формально не являющихся коммерсантами (врачи, адвокаты, нотариусы, налоговые консультанты и др.), а в качестве носителей прав таких предприятий - указанные лица, что влечет применение к ним соответствующих норм торгового права.

Шестой параграф посвящен анализу понятия предприятия и выделению признаков, позволяющих говорить о наличии предприятия. Делается попытка дать определение того, что понимается под предприятием в праве России и Германии.

Исследуя вопрос по праву России, автор сначала приводит мнения юристов конца XIX - начала XX в. (П.П. Цитович, А.Х. Гольмстен, А.И. Каминка, Г.Ф. Шершеневич, Е.А. Флейшиц), общим для которых является то, что предприятие характеризуется как совокупность имущества, выступающая как единое целое и служащая для осуществления промысловой деятельности.

Автор далее обращается к нормативному определению предприятия в действующем законодательстве (ст. 132 ГК РФ): «Предприятием как объектом прав признается имущественный комплекс, используемый для осуществления предпринимательской деятельности». Из которого вытекают

следующие признаки предприятия: 1) имущество, принадлежащее какому-либо субъекту права; 2) имущество особого рода - имущественный комплекс; 3) не любой имущественный комплекс, а только такой, который используется для осуществления предпринимательской деятельности. Предприятие в этом смысле синонимично понятиям «бизнес», «дело».

На данном этапе исследования автор констатирует, что предприятие не сводится к простой совокупности вещей, а для рассмотрения его в таком качестве нуждается в надлежащей организации, позволяющей использовать эту совокупность для предпринимательской деятельности.

Рассмотрение вопроса по праву Германии начинается с обращения внимания на отсутствие нормативного определения предприятия (Untemehmen), или торгового дела (Handelsgeschaft)^9, ^в законодательных актах, а также о незначительном количестве норм, регулирующих предприятие, что объясняется структурой Торгового уложения, ключевой фигурой которого является коммерсант, а не его предприятие.

Здесь же говорится о наблюдающихся в настоящее время двух различных подходах к месту предприятия в торговом праве Германии, оказывающих влияние на толкование законодательства и правоприменительную практику. Первый подход, выразителем которого является К.-В. Канарис, основан на структуре и тексте ТУ и ставит во главу угла коммерсанта как отправное понятие германского торгового права, а вопрос о предприятии, его понятии, юридических признаках, выделении среди другого имущества одного и того же коммерсанта считает второстепенными, «иррелевантными». Этот подход автор условно называет «традиционным», поскольку он является более ранним, ибо заложен законодателем в текст ТУ и поддерживается многими юристами.

Второй подход, связанный с появлением в последнее время доктрины о «праве предприятия» (Unternehmensrecht), противопоставляемой традиционному торговому праву (Handelsrecht), основанный главным образом на судебной практике, рассматривающийся юристами «традиционного» мнения как «особый» подход, в настоящее время активно поддерживаемый К. Шмидтом, наоборот, рассматривает в качестве центрального института торгового права предприятие и, отсюда, большое внимание уделяет юридическим признакам предприятия, его документированию во внешних отношениях, отграничению от других предприятий того же коммерсанта. В диссертации этот подход автор также называет «новым».

9 Некоторые юристы проводят различие между указанными терминами, считая, что

понятие „Haldelsgeschaft" подразумевает только предприятия коммерсантов (с фирмой), в то время как термин „Untemehmen" является более широким и охватывает также практику лиц свободных профессий. Однако в большинстве случаев этой разнице не придается значение.

Пытаясь выяснить, как понимается предприятие по праву Германии, автор приводит сделанные начиная с момента принятия ТУ попытки ряда юристов определить его признаки и вывести научное определение: концепцию О. Писко о двух основных составляющих предприятия -организация средств производства и гарантированная возможность сбыта, концепцию Ф. Брехера о предприятии, в основу которого заложены волевой акт и экономическая ценность^11, организационно-социологический подход Т. р „ 2 и другие мнения. Приводится известное определение «предприятия

в узком смысле», сформулированное Ю.ф. Гирке, взятое впоследствии за основу многими германскими юристами и наиболее общим образом отражающее их подход к предприятию: «созданная посредством промысла (предпринимательской деятельности) область деятельности вместе с (как правило) включенными в ее состав и присоединенными к ней вещами и правами, включая относящиеся к ней долги»^13.

Однако, как констатирует автор, практически все попытки германских юристов определить предприятие сводятся к его общему пониманию как средства, с помощью которого коммерсант (индивидуальный или коллективный) осуществляет торговый промысел, объективно выраженного в совокупности составляющих его материальных и нематериальных элементов. При этом многие германские; а также дореволюционные российские цивилисты посчитали невозможным вывести определение предприятия.

Исходя из изложенного, автор делает промежуточный вывод о том, что научное определение предприятия целесообразно лишь для понимания юридической сущности предприятия и отражения' его существенных признаков, отличающих его от других объектов гражданских прав. Сложность рассматриваемого правового института не дает возможность дать его четкое и исчерпывающее понятие, и любое предложенное определение будет лишь приблизительным.

В седьмом параграфе рассматривается затронутый еще в предыдущем пзраграфе вопрос о различии между совокупностью отдельных элементов, существующих сами по себе, от совокупности, позволяющей считать ее предприятием в целом, с учетом того, что при совершении сделок в отношении той и другой наступают различные правовые последствия, а в

ю Pisko О. Das Unternehmen als Gegenstand des Rechtsverkelirs. - Wien, 1907. nBrecher F. Das Untemehmen als Rechtsgegenstand. - Bonn, 1953. i2 Raiser T. Das Untemehmen als Organisation. - Berlin, 1969

и GierkeJ.v., Scmdrock O. Handels- und Wirtschaftsrecht. Bd. 1. - Berlin, New York, 1975, S. 181-182.

российском праве также предусмотрены различные требования к форме сделок и порядку их заключения.

Исходное правило, как заключает автор, состоит в том, что при совокупности имущества объектами гражданско-правовых отношений являются отдельные вещи, имущественные права и другие ценности; если речь идет о предприятии, то объектом прав является сама предпринимательская деятельность, осуществляемая с помощью данных вещей • и имущественных ценностей. Остается, однако, неясным, как в конкретном случае определить, что является предметом правоотношений.

Автор подвергает критике высказанные в работах российских юристов мнения о том, что о наличии предприятия можно говорить тогда, когда в имущественном комплексе помимо материальных предметов имеются также права и обязанности, связанные с данным имуществом (Ю.К. Толстой, Ю.Г. Жариков, М.Г. Масевич), или если имущественный комплекс образует технологически единое целое, замкнутый производственный цикл (И.В. Елисеев, О.Е. Романов), поскольку данные утверждения страдают экономическойнаправленностью.

Вопрос о том, имеет ли место дело или отдельные предметы, возникает не сам по себе, а в связи с определенными юридическими фактами (сделки с имущественным комплексом, его вхождение в состав наследственной массы, несостоятельность (банкротство) предпринимателя и т.д.). Одна и та же совокупность имущественных элементов может выступать и как отдельные объекты, и как предприятие в целом в зависимости оттого, на что направлена воля сторон, что объективно является предметом их правоотношений.

Однако в целях предотвращения злоупотребления «волей сторон» в их стремлении избежать определенных юридических последствий, в частности -обязанностей в отношении кредиторов, и прикрытия сделок с предприятиями путем совершения сделок с отдельными имущественными элементами, предлагаются критерии, позволяющие в условиях действующего законодательства РФ с большой степенью достоверности утверждать, что предметом сделки является предприятие:

1) если из закона прямо вытекает, что соответствующий
имущественный комплекс является предприятием;

2) если из содержания сделки с учетом видов и количества имущества и
имущественных прав вытекает, что воля сторон направлена не на сами
имущественные ценности, входящие в состав имущественного комплекса, а
надело (бизнес), осуществляемый с их участием;

3) если в состав имущества, подлежащего передаче по сделке,
включено право на фирменное наименование;

4) если предметом сделки является весь имущественный комплекс
коммерческой организации или его основная часть и из содержания и
характера сделки вытекает воля сторон, направленная на дело (бизнес);

5) если предметом сделки является имущественный комплекс, ранее приобретенный как предприятие.

Поскольку в германском праве предприятие не является объектом вещных прав и к сделкам с ним закон не содержит специальных требований о форме и порядке заключения, вопрос об отграничении предприятия от совокупности имущества имеет значение в основном для регулирования правоотношений сторон и, как констатирует автор со ссылкой на примеры из судебной практики, в каждом спорном случае решается путем толкования договора, выяснения действительной воли сторон.

В восьмом параграфе исследуется вопрос о возможности наличия у субъекта права нескольких предприятий и при допущении такой возможности - об отграничении одного предприятия от другого, а в отношении индивидуального предпринимателя (коммерсанта) - также от его имущества, не связанного с осуществлением предпринимательской деятельности.

Отечественные юристы, за некоторыми исключениями, признают возможность наличия у субъекта права нескольких предприятий, однако с той оговоркой, что на практике отчуждение предприятия чаще всего происходит путем отчуждения всего имущества коммерческой организации (при приватизации, в процессе банкротства). Поэтому вопрос о том, как на практике разграничить несколько предприятий одного и того же лица с учетом того, что имущество субъекта права с юридической точки зрения не разделяется на имущественные комплексы, остается открытым.

С утверждением о возможности наличия нескольких предприятий автор соглашается, поскольку это вытекает из действующего законодательства, вещного правового режима предприятия, принципов юридической логики.

При нынешнем состоянии законодательства автор предлагает использовать при отграничении одного предприятия от другого функционально-экономический принцип, исходя из которого лицо, осуществляющее несколько экономически обособленных видов деятельности, может по своему усмотрению и с учетом объективного критерия определить состав имущества, относящийся к деятельности данного предприятия, зарегистрировать права на него в соответствии с правилами о регистрации недвижимости, произвести его отчуждение или иным образом распорядиться им. Стороны соответствующего договора вправе своим соглашением определить состав предприятия (п. 1 ст. 561 ГК РФ) и цели, для которых оно предназначено (п. 5 ст. 565 ГК РФ), если иное не установлено законом.

В германской доктрине по данному вопросу имеются острые противоречия между представителями двух названных подходов к предприятию.

Сторонники «традиционного» подхода, исходя из того, что основное

значение в торговом праве имеет коммерсант, который вправе по своему усмотрению выбирать форму юридической организации своей деятельности, в целом склоняются к мысли об иррелевантности проблемы наличия у субъекта права одного или нескольких предприятий и тем более проблемы отграничения одного предприятия от другого. Среди них чаще встречается точка зрения, что как индивидуальные коммерсанты, так и торговые товарищества и общества могут иметь как одно, так и несколько предприятий. Обособление одного предприятия от другого, по их мнению, проводится по организационным признакам (самостоятельные торговое помещение, персонал, руководство, торговые книги, банковские счета и т.д.).

Другое мнение (К. Шмидт) исходит из принципа единства фирмы и предприятия, из рассмотрения фирмы как юридического признака предприятия, благодаря которому поставленный вопрос находит свое разрешение: каждое предприятие имеет только одну фирму, и каждая фирма относится только к одному предприятию. Из чего вытекает, что индивидуальный коммерсант, будучи управомоченным на использование нескольких фирм, может иметь несколько предприятий, а торговые товарищества и общества, выступающие в обороте под единой фирмой, могут иметь только одно предприятие, а если они осуществляют несколько организационно обособленных видов деятельности, то последние должны рассматриваться как части, или заведения (Betriebe), одного и того же предприятия. В случае приобретения торговым товариществом (обществом) предприятия у другого лица, вновь приобретенное предприятие «растворяется» в уже имеющейся имущественной массе данного товарищества (общества).

Фирма, таким образом, выступает средством документирования наличия предприятия во внешних отношениях. На основании приобретения имущества под конкретной фирмой должен решаться вопрос о принадлежности имущества к конкретному предприятию среди других, принадлежащих одному коммерсанту, и о связанных с предприятием долгах, переходящих на приобретателя в порядке § 25 ТУ. Такая позиция находит свое подтверждение в литературе и судебной практике.

При сравнении данного подхода с ситуацией в российском праве следует вывод о невозможности его применения здесь, поскольку российское право рассматривает предприятие как недвижимое имущество - объект вещных прав, а фирму - как атрибут только определенной категории юридических лиц - коммерческих организаций.

Третья глава «Состав предприятия» (§§ 9 - 12) посвящена характеристике структуры и состава предприятия, а также анализу элементов, имеющих особое значение в предприятии или по поводу которых возникает вопрос об их месте в составе предприятия.

В девятом параграфе дается общая характеристика структуры и

состава предприятия. Говоря о выделении дореволюционными юристами в структуре предприятия торгового заведения - места деятельности, оборудованного всеми необходимыми для этого материальными средствами, автор обращает внимание на нетождественность этого понятия по отношению к понятиям «предприятие» и «заведение» в германском праве, ибо последние подразумевают также наличие в них нематериальных элементов.

В остальном говорится о распространенном в обеих правовых системах подходе к составу предприятия о делении его на элементы материальные (недвижимые и движимые вещи, денежные средства и т.д.) и нематериальные (права требования и обязательства, вытекающие из заключенных сделок, исключительные права на объекты промышленной собственности (патенты, промышленные образцы, товарные знаки, «ноу-хау» и др.), авторские права, право на фирму, права на коммерческие обозначения, трудовые отношения, а также фактическое положение (репутация) предприятия на рынке («шансы»)).

В десятом параграфе рассматривается давно являющийся предметом споров вопрос о том, что индивидуализируется фирменным наименованием -коммерсант или предприятие.

В российском праве фирма индивидуализирует прежде всего субъекта предпринимательской деятельности, ее носителями могут быть только юридические лица, являющиеся коммерческими организациями. Индивидуальные предприниматели не вправе использовать фирму. Связанность фирмы коммерческой организации с предприятием ослабевает во многом по причине того, что фирма не является организационным элементом предприятия (не действует принцип «одно предприятие - одна фирма»), а последнее с точки зрения закона рассматривается как объект вещных прав.

В праве Германии, несмотря на то, что субъектом права на фирму является коммерсант и законодатель определяет ее как торговое имя коммерсанта, в большей степени она выступает средством индивидуализации предприятия («имя предприятия»). В случае с торговыми товариществами (обществами) она индивидуализирует в равной степени субъекта права и предприятие в силу принципа единства товарищества (общества) и предприятия.

Обращается также внимание на то, что в состав предприятия как имущественного комплекса может входить не фирма как таковая, а лишь право на ее использование.

В одиннадцатом параграфе говорится о шансах предприятия как неотъемлемом элементе любого предприятия. Под шансами понимаются имеющие экономическую ценность перспективы предприятия.

Особенность шансов по сравнению со всеми остальными элементами состава предприятия заключается в том, что если переход последних к

приобретателю зависит от соглашения сторон, то шансы в том или ином объеме неизбежно переходят к приобретателю.

Передача одним лицом другому имущества, в совокупности обеспечивающего ведение коммерческой деятельности, при которой воля сторон очевидно направлена на приобретение перспективных возможностей использования имущества для указанной цели, может служить существенным аргументом для квалификации соответствующей сделки в качестве сделки с предприятием.

Двенадцатый параграф посвящен роли трудовых отношений в составе предприятия.

Применительно к российскому законодательству, несмотря на имеющиеся споры, автор считает, что права и обязанности из трудовых договоров также входят в состав предприятия в качестве нематериальных элементов. Однако их регулирование в этом отношении имеет недостатки: Трудовой кодекс не предоставляет возможность перехода прав и обязанностей, вытекающих из трудовых отношений, к приобретателю предприятия без согласия работников.

В то же время в германском праве данные права и обязанности признаются в качестве элемента состава предприятия и их переход непосредственно урегулирован в § 613а ГУ, исходя из принципа функциональной связи работника с предприятием (к приобретателю переходят права и обязанности из трудовых договоров, связанных с приобретенным предприятием (заведением) или его частью).

В четвертой главе «Правовая природа и правовой режим предприятия» (§§ 13 - 14) рассматриваются существующие концепции и мнения о правовой природе предприятия и на их основе анализируются установленный в законодательстве рассматриваемых стран правовой режим предприятия и причины, приведшие к установлению такого режима.

Тринадцатый параграф посвящен рассмотрению встречающихся в литературе мнений о правовой природе предприятия.

Как отмечается, у российских дореволюционных юристов практически отсутствовала возможность исследовать данный вопрос ввиду непродолжительного периода времени после установления в России капиталистических отношений и до Октября 1917 г. В современной юридической литературе этому вопросу внимание почти не уделяется. Лишь некоторыми юристами с опорой на действующее законодательство высказаны мнения, согласно которым предприятие представляет собой «особый объект недвижимости» (А.П. Сергеев, Ю.К. Толстой, Т.Л. Левшина), вещь (И В. Елисеев, И.Б. Гумаров), особый объект прав, не относящийся ни к какой из категорий, предусмотренных ГК РФ (О.М. Козырь, В.В. Витрянский). В то же время вопрос о том, что представляет собой предприятие с юридической точки зрения, детально исследовался многими

германскими юристами, и ими было выдвинуто на этот счет множество теорий и концепций. В частности, автор кратко останавливается на концепциях «вещно-правовой нематериальной ценности» (О. Писко), самостоятельного существа в обороте (В. Эндеманн), нематериального блага (Р. Исай), «своеобразного особого имущества» (Ю.ф. Гирке), «личного и нематериального права» (Г. Хубманн), предприятия как организации (Т. Райзер), «организованной экономической единицы» (П. Райш, К. Шмидт) и упоминает другие высказанные мнения.

В четырнадцатом параграфе проводится анализ действующего правового режима предприятия в обеих странах.

Автор приходит к выводу, что в российском праве предприятие признается недвижимой, сложной, неделимой и непотребляемой вещью. Оно является вещью, поскольку закон признает его объектом вещных прав, недвижимостью, говорит о праве собственности на него, распространяет на него правила о регистрации прав, предусмотренные для недвижимых вещей в традиционном понимании. Оно является вещью недвижимой не в силу его неразрывной связи с землей, его естественных признаков или наличия в его составе объектов недвижимого имущества, а по решению законодателя об отнесении его к данной категории (недвижимостью в силу закона).

В качестве причин отнесения предприятия к категории недвижимых вещей автор предполагает стремление законодателя подчинить предприятие более строгому порядку совершения сделок в силу его высокой стоимости, значимости для оборота, а также признание в дореволюционном законодательстве фабрик, заводов, лавок, иных заведений в качестве недвижимых, неделимых вещей, употребление юристами того времени понятия «собственник предприятия».

Применительно к германскому праву автор заключает, что, хотя высказанные точки зрения о правовой природе предприятия так и остались теоретическими разработками и какого-либо единого, господствующего мнения на этот счет в германской научной среде не имеется, данная проблема не стоит так остро, поскольку признается, что предприятие в действующем законодательстве Германии не является ни вещью, ни правом, а представляет собой объект особого свойства. Предприятие не выступает в качестве единого, целостного объекта в вещном праве. Таковым оно является только в обязательственном праве. В случае совершения сделок с ним действует принцип распространения вещного права на каждую вещь (Spezialitatsgrundsatz), согласно которому каждая из составных частей предприятия передается отдельно, в соответствии с действующими для нее правилами. Юридического понятия «право собственности на предприятие» не существует. В то же время, как констатирует автор, конструкция института предприятия в германском праве позволяет утверждать о наличии в нем выраженных признаков движимой вещи и нематериальной ценности.

Применительно к рассмотренному вопросу автор высказывает критические суждения по поводу отнесения предприятия в российском праве к недвижимому имуществу, поскольку это противоречит естественным свойствам предприятия как бизнеса - объекта действующего, находящегося «на ходу», а также обращает внимание на то, что фабрики и заводы, признававшиеся недвижимостью в дореволюционном законодательстве, не являются предприятиями в рассматриваемом в настоящей работе смысле, а подпадают лишь под понятие «торговое заведение» как структурную часть предприятия, состоящую только из материальных средств^14.

Что касается германского права, то отрицание за предприятием свойства вещи и ограниченное применение к нему норм, регулирующих оборот вещей, представляется при существующей конструкции предприятия вполне естественным и в значительной степени отражающим «экономическое происхождение» предприятия. Дальнейшее углубление в проблему, попытки определить природу предприятия как юридического явления имеют в основном теоретическое значение. Поэтому автор уходит от формирования собственного мнения о правовой природе предприятия.

Пятая глава «Предприятие в гражданско-правовом обороте» (§§ 15 - 20) посвящена практическим вопросам выступления предприятия в качестве объекта оборота, функционирования данной конструкции в обеих правовых системах.

В пятнадцатом параграфе говорится о видах сделок, которые могут совершаться с предприятием, и иных правоотношений с его участием.

Обе правовые системы обнаруживают сходство в том, что предприятие может быть предметом договоров купли-продажи, аренды, пользования, доверительного управления. По законодательству обеих стран предприятие может быть предметом наследования. Не может быть предприятие по праву Германии предметом залога.

Обращается внимание на проводимую германскими юристами классификацию сделок в отношении предприятия на основе § 22 ТУ: 1) влекущие окончательный переход от одного лица к другому («передача насовсем» - Unternehmensubertragung) и 2) влекущие временный переход («передача на время» - Untemehraensuberlassung)

В шестнадцатом параграфе анализируется содержание договора купли-продажи предприятия по праву рассматриваемых стран как наиболее значимого и наиболее распространенного в обороте договора в отношении исследуемого объекта. При относительно одинаковой по обеим правовым системам экономической цели указанного договора отмечается

и См Шершеиевич Г.Ф Курс торгового права -Казань, 1892, с 131, Учебник торгового права (по изданию 1914 г) - М , 1994, с 71

неодинаковый объем основных прав и обязанностей сторон.

Права и обязанности сторон данного договора по праву России в целом не отличаются от прав и обязанностей по купле-продаже иных видов имущества. Речь идет только о некоторых особенностях, связанных со спецификой предмета договора: право покупателя по распоряжению входящими в состав предприятия имуществом и правами до приобретения права собственности на предприятие в целом, ответственность за непригодность предприятия для целей, предусмотренных договором, и некоторые другие. Целью договора, как, в частности, вытекает из п. 5 ст. 454, п. 2 ст. 549, ст. 564 ПС РФ, является переход права собственности на предприятие как вещь от продавца к покупателю. Основной упор законодателя сделан не на передачу предприятия как деятельности, а на передачу его имущественных составляющих.

Германское право применяет к купле-продаже предприятия по аналогии нормы о купле-продаже движимых вещей, но права и обязанности сторон не ограничиваются простой передачей - принятием вещей и прав, входящих в состав предприятия. Доктрина и судебная практика признают в качестве существенных обязанностей продавца введение покупателя в область деятельности передаваемого предприятия (die Einweisung in den Tatigkeitsbereich) и воздержание от конкуренции с покупателем в сфере деятельности данного предприятия (Wettbewerbsverbot), которые обеспечивают переход предприятия именно как «действующего» объекта. Первая обязанность подразумевает обязательство продавца поставить покупателя в такое положение, при котором он сможет вести предприятие таким же образом, как и он сам. Вторая сводится к запрету для продавца создавать предприятия с такой же или сходной деятельностью, как и проданное предприятие, на определенном расстоянии от последнего и (или) в течение определенного времени или иным образом использовать свое положение прежнего владельца во вред покупателю. Указанные обязанности продавца автор предлагает включить в российское законодательство.

В семнадцатом параграфе рассматриваются практические вопросы механизма совершения сделок в отношении предприятия, а именно: определение состава имущественного комплекса, являющегося предметом сделки, форма и порядок совершения сделок по законодательству рассматриваемых стран.

В российском праве усматривается явное противоречие между ст. 132 ПС РФ и нормами об отдельных сделках. Ст. 132 ГК РФ исходит из презумпции включения в состав передаваемого предприятия всех видов имущества, предназначенных для его деятельности, если иное не предусмотрено законом или договором. В то же время в большинстве норм, специально регулирующих отдельные виды сделок с предприятием, содержится правило, согласно которому состав предприятия в каждом случае

определяется сторонами договора (ст. ст. 561, 562, 656, 657 ГК РФ, ст. ст. 69, 70 Федерального закона «Об ипотеке (залоге недвижимости)»^15).

Учитывая, что предприятие в законодательстве РФ является объектом, не имеющим каких-либо четких признаков, и может быть идентифицирован только путем указания сторонами конкретных имущественных ценностей, относящихся к передаваемой деятельности, следует вывод, что предприятие, являющееся предметом сделки, может состоять только из элементов, прямо отнесенных сторонами к его составу.

Применительно к форме и порядку заключения сделок исследуются практические проблемы применения ст. 22 Федерального закона «О

государственной регистрации прав на недвижимое имущество и сделок с ^ 16, непосредственно относящейся к предприятию, в ее прежней и новой

редакции.

Основная проблема связана с идентификацией предприятия как объекта недвижимости для целей регистрации. Предприятие не создается способами, характерными для недвижимых вещей традиционного характера (здания, помещения, сооружения и т.д.), и, как говорилось, не имеет четкого, «полностью завершенного», состояния. Единственное, что может идентифицировать предприятие, отграничить его от других объектов, - это перечисление конкретного имущества, входящего в его состав. Однако и такой способ не может считаться приемлемым, поскольку в зависимости от договора между сторонами, а также от ситуации, в которой он заключается, данный объект может иметь различный состав, и, кроме того, он существует при непрерывном изменении видов и количества входящих в него элементов.

Другие возникающие на практике проблемы: компетенция органов по осуществлению регистрации, регистрация права общей собственности на предприятие, регистрация прав на предприятие за физическими лицами, наследование предприятия. Проблемы идентификации предприятия для целей регистрации, регистрации предприятия, поступающего в общую собственность, а также проблемы, связанные с регистрацией при наследовании предприятия, остаются нерешенными и при новой редакции ст. 22 данного Закона.

Иная ситуация наблюдается в праве Германии. Если не было оговорено иное, к приобретателю переходит все имущество и права, приобретенные под определенной фирмой, а в случае спора об относимости имущества или обязательств к конкретному предприятию (если у коммерсанта их несколько) вопрос решается в каждом отдельном случае с учетом конкретных

; Собрание законодательства Российской Федерации, 1998, № 29, ст. 3400. ■ Собрание законодательства Российской Федерации, 1997, № 30, ст. 3594.

обстоятельств, цели деятельности передаваемого предприятия, данных торговых книг.

В отношении объема имущества, при котором будет считаться переданным предприятие, а не отдельные предметы, действует выработанный доктриной и практикой принцип, согласно которому приобретателю должно быть передано ядро, в котором выражено существо предприятия (wesentlicher Kem des Untemehmens), то есть та совокупность имущества, которая объективно необходима для продолжения ранее осуществлявшейся деятельности.

В отличие от российского права, цель сделок с предприятием в котором, как правило, состоит в перенесении вещного права на предприятие, правовая цель таких сделок в Германии состоит в смене владельца (носителя прав предприятия). Обязательственно-правовой договор может быть заключен в любой форме, даже в устной. Однако каждый из входящих в состав предприятия элементов должен быть передан в соответствии с действующими для него правилами: земельный участок - по нотариально удостоверенному договору с последующей регистрацией в поземельной книге, права требования - путем уступки требований, долги - путем перевода долга и т.д. Такой порядок передачи предприятия «по отдельности» объективно отражает природу предприятия как объекта, не имеющего четкого воплощения, а следовательно - представляющего собой с внешней стороны лишь отдельные вещи и права. О том, что имела место передача предприятия, третьи лица могут узнать лишь при переходе к другому лицу фирмы или если они были особо уведомлены о передаче предприятия. В этих случаях наступают специальные правовые последствия (см. ниже).

Применительно к российскому праву автор делает вывод, что предусмотренная в нем процедура совершения сделок с предприятием не соответствует его характеру действующего, гибкого и мобильного объекта, и ставит вопрос о выведении его из категории недвижимого имущества и отмене правил о государственной регистрации прав на предприятие и сделок с ним. Взамен предлагается ввести нотариальную форму сделок.

Восемнадцатый параграф посвящен вопросу континуитета обязательств при переходе предприятия. Правила о переходе прав требования и долгов при переходе предприятия к другому лицу содержатся в законодательстве обеих правовых систем, однако механизм их перехода неодинаков.

В праве России переход связанных с предприятием прав требования и долгов не связан с переходом права на фирму или каких-либо иных внешних признаков предприятия. Права и долги переходят в составе предприятия как недвижимой вещи. Поэтому, исходя из текста действующего законодательства, автор соглашается с высказанными в литературе мнениями о невозможности перехода к приобретателю обязательств, не включенных

сторонами в договор об отчуждении предприятия, и предлагает устранить противоречие между ст. 132 ПС РФ и нормами об отдельных видах сделок с предприятием, определив, что к приобретателю переходит имущество в составе, определенном сторонами.

Исследуется конструкция перехода обязательств, предусмотренная § 25 ТУ Германии: при передаче предприятия с фирмой права требования и долги переходят к приобретателю, если соглашение об ином не было зарегистрировано в торговом реестре; при передаче предприятия без фирмы они не переходят к приобретателю, если иное не было зарегистрировано в торговом реестре; при этом в течение пяти лет сохраняется ответственность и отчуждающей стороны.

Здесь отмечается известное германскому праву четкое разграничение внутренних (стороны договора между собой) и внешних отношений (стороны договора с третьими лицами), при котором закон устанавливает правило о переходе обязательств к правопреемнику в интересах третьих лиц, когда с помощью внешнего признака (переход фирмы) у них вызывается мнение о переходе предприятия к другому лицу.

Автор также отмечает важность вопроса о внешнем юридическом признаке предприятия, который ставится юристами, считающими предприятие существенным понятием торгового права Германии, для целей определения связанности прав требования и долгов с определенным предприятием коммерсанта. Исходя из изложенного, автор принимает их сторону в утверждении о том, что фирма в германском праве в практическом отношении выступает как «имя предприятия».

Недостатки существующего в Германии порядка перехода обязательств автор видит в склонности к расширительному толкованию § 25 ТУ в пользу третьих лиц со стороны судов, иногда не совсем обоснованно вохтагающих ответственность на приобретателя предприятия, что создает ситуации правовой нестабильности.

В качестве общего момента отмечено то, что переход прав требования и обязательств в конечном счете зависит от усмотрения сторон, поэтому цель сохранения имущественной базы (гарантийного фонда) для удовлетворения требований кредиторов в нормах о переходе обязательств в обеих правовых системах выражена в наименьшей степени, что, исходя из приведенных в работе мнений юристов, не рассматривается как недостаток регулирования.

В девятнадцатом параграфе затрагивается вопрос о защите предприятия деликтно-правовыми нормами. Если российское право, рассматривая предприятие в качестве единого объекта, подчиняет его общим нормам об ответственности из причинения вреда, то германскому деликтному праву известно специальное «право на обустроенное и функционирующее промысловое заведение» (das Recht am eingerichteten und

ausgeubten Gewerbebetrieb), посредством которого предприятие защищается от посягательств, направленных против него как такового.

Объектами деликтно-правовой защиты согласно § 823 ГУ являются жизнь, телесная неприкосновенность, здоровье, свобода, собственность и прочее право другого лица. Право на промысловое заведение, имеющее нематериальный характер, было выработано судебной практикой и признано ею в качестве «прочего права». В таком подходе автор усматривает в режиме предприятия в германском праве выраженный признак нематериальной ценности.

Двадцатый параграф посвящен обзорному рассмотрению выдвинутых западными юристами и поддержанных некоторыми российскими дореволюционными цивилистами теорий «персонификации» предприятия, суть которых сводится к мнению о необходимости признать предприятие юридическим лицом, исходя из того, что в обороте оно выступает как фактически обособленный объект. Автор соглашается с господствующим в науке мнением о нецелесообразности юридического признания обособленности предприятия.

В заключении к диссертационной работе в обзорном порядке излагаются наиболее видимые сходства и различия в конструкции предприятия как объекта права в рассмотренных правовых системах, высказывается мнение о тенденциях развития законодательства и практики применительно к рассмотренному правовому институту.

Список публикаций по теме диссертации:

1. Предприятие: проблемы доктрины и законодательства // Хозяйство и
право, 2000, № 5. П.л. 0,5.

2. Предприятие и фирменное наименование (сравнительный анализ по
праву России и Германии) // Хозяйство и право, 2000, №11. П.л. 0,9.

3. Das Untemehmen als Rechtsobjekt im russischen Recht (Problematic,
Gnmdzuge, Rechtsnatur) // Osteuropa-Recht, 2003, Heft 1. П.л. 0,5.

4. Понятие предприятия в российском гражданском праве // Хозяйство
и право, 2003, № 5. П.л. 0,8.

5. Правовая природа предприятия - имущественного комплекса в праве
России//Хозяйство и право, 2003, № 7. П.л. 0,7.

6. Порядок совершения сделок с предприятием в российском праве
(практические проблемы) //Хозяйство и право, 2003, № 11. П.л. 0,6.

Заказ

МГИМО (У) МИД РФ

Отпечатано в отделе оперативной полиграфии

н мно-.кмтглькейтехники МГИМО (У) МИД РФ

117218, Москза, ул. Новочеремушкинская, 26

№ - 1101

РЫБ Русский фонд

2004-4 22632

ИЗ ФОНДОВ РБД

Сухомлинова Марина Петровна

Институт исключительной юрисдикции по спорам

о недвижимом имуществе в международном

частном праве

Автореферат диссертации на соискание ученой степени к.ю.н.

Специальность 12.00.03

Москва

РБД

2005

Сухомлинова, Марина Петровна

Институт исключительной юрисдикции по спорам о недвижимом имуществе в международном частном праве [Электронный ресурс]: Автореф. дис. на соиск. учен. степ. к.ю.н.: Спец. 12.00.03 / Сухомлинова Марина Петровна; [Рос. акад. гос. службы при Президенте РФ]. - М.: РГБ, 2005. - Из фондов РБД.

Текст воспроизводится по экземпляру, находящемуся в

фонде РГБ:

Сухомлинова Марина Петровна

Институт исключительной юрисдикции по

спорам о недвижимом имуществе в

международном частном праве

Автореферат диссертации на соискание ученой степени

к.ю.н.

Специальность 12.00.03

Москва - 2004

РБД, 2005 (электронный текст)

Направахрукописи

СУХОМЛИНОВА МАРИНА ПЕТРОВНА

Институт исключительной юрисдикции по спорам о недвижимом имуществе в международном частном праве

Специальность 12.00.03 - гражданское право; предпринимательское право; семейное право; международное частное право

АВТОРЕФЕРАТ

диссертации на соискание ученой степени кандидата юридических наук

Москва-2004

Работа выполнена в Российской академии государственной службы при Президенте Российской Федерации на кафедре правового обеспечения рыночной экономики.

Научный руководитель:

доктор юридических наук, профессор Нешатаева Татьяна Николаевна

Официальные оппоненты: доктор юридических наук, профессор

Дмитриева Галина Кирилловна

кандидат юридических наук Седова Жанна Игоревна

Ведущая организация:

Красноярский государственный университет

_вна заседании

Защита диссертации состоится 30 июня 2004 года в_н

Диссертационного совета Д 502.006.15 в Российской академии государственной службы при Президенте Российской Федерации по адресу: 117606, Москва, пр-т. Вернадского, д. 84,1 учебный корпус, аудитория 2281.

С диссертацией можно ознакомиться в читальном зале библиотеки Российской
академии государственной службы при Президенте Российской Федерации.
Автореферат разослан________ мая 2004 года.

Ученый секретарь Диссертационного Совета

В.В. Зайцев

1 I. Общая характеристика диссертационной работы

Актуальность темы исследования

Последние годы характеризуются усилением интеграционных
процессов между государствами, интенсивностью и многогранностью
международных торгово-экономических связей. В связи с этим, возрастает
заинтересованность в повышении уровня эффективности правового
регулирования отношений такого рода посредством заключения
международных договоров, регулирующих частноправовые

трансграничные связи.

Нормы международных соглашений отражают наиболее прогрессивные тенденции национального правоприменения, что соответствует традиции уважения государствами суверенного равенства и своеобразия друг друга. Кроме того, международные соглашения способствуют предоставлению эффективной судебной защиты частным лицам на территориях иностранных государств. Такие международные договоры призваны создавать единую систему средств, направленных на достижение нужного правового результата.

В данном контексте особое значение приобретает унификация и гармонизация норм международного гражданского процесса с целью создания правовой базы для взаимодействия правовых систем. Развитие межгосударственной интеграции в данной области в значительной мере определяется задачами максимальной адаптации национальных правовых и судебных систем к положениям Всеобщей декларации прав человека 1948г., Международного пакта об экономических, социальных и культурных правах и Международного пакта о гражданских и

| W. НАЦИОНАЛЬНАЯ j ЫМИОТЕКА

политических правах 1966 г. Названные документы касаются и прав частных лиц на судебную форму разрешения частноправовых споров.

Одним из основных вопросов при возникновении конфликтной ситуации, касающейся граждан из более чем одного государства, является выбор юрисдикционного органа для ее разрешения. Выбор такого органа производится на основе правил о международной юрисдикции. Нормы о международной юрисдикции, предопределяющие весь последующий трансграничный процесс, приобретают в данном контексте особое значение, поскольку всегда являются компромиссом между частным и публичным интересом - интересом частного лица и интересом организации публичного судопроизводства. Особым случаем являются нормы об исключительной юрисдикции трансграничных споров, затрагивающих недвижимое имущество.

Разделение вещей на движимое и недвижимое имущество в связи с их физическими свойствами, повлекло создание различных национальных правовых режимов регулирования оборота этих групп объектов. Особенностью правового регулирования недвижимого имущества является его связь с территорией определенного государства, что в наибольшей степени затрагивает публичный порядок этой страны.

Данное свойство явилось определяющим при установлении в национальных законодательствах процессуальных норм о международной юрисдикции трансграничных споров о правах на недвижимое имущество.

Государства, реализуя свое суверенное право об определении границ компетенции собственных судов, устанавливали процессуальные нормы о международной юрисдикции, исходя из понимания, свойственного их правовым системам. Данное обстоятельство затрудняло единообразное международное регулирование вопросов юрисдикции споров о правах на

недвижимое имущество и, следовательно, способствовало росту числа неисполненных иностранных судебных решений.

В связи с изложенным, в международном праве была признана необходимость проведения работы по унификации процессуальных норм о международной юрисдикции. Кроме того, такая унификация явилась следствием сближения материального права.

При создании норм международных соглашений, регулирующих юрисдикцию, в частности споров о недвижимом имуществе, учитываются основные подходы, выработанные в результате международного сотрудничества в данной области. Следует отметить, что наиболее эффективно проводилась унификация этих вопросов на региональном уровне. Так, основными международными соглашениями, регулирующими международную юрисдикцию в Европе являются Брюссельская конвенция об юрисдикции и приведении в исполнение судебных решений по гражданским и коммерческим спорам 1968 г. и Луганская конвенция об юрисдикции и приведении в исполнение судебных решений по гражданским и коммерческим спорам 1988 г.

Кроме того, целям единообразного регулирования международной юрисдикции служит единообразное судебное толкование норм международных соглашений по процессуальным вопросам. В связи с этим, суды государств - членов Европейского Союза, стремятся к применению норм о международной юрисдикции, основываясь на подходах, выработанных Судом Европейских Сообществ в Люксембурге. Таким образом, унификация процессуальных норм поддерживается судебной практикой.

В связи с изложенным, в данной работе исследуется процесс унификации норм о международной юрисдикции, а также освещаются

основные вопросы, возникающие в процессе применения судами норм о международной юрисдикции споров о недвижимом имуществе.

Правовая система Российской Федерации также восприняла новые тенденции регулирования юрисдикции споров о недвижимом имуществе. При несомненной заинтересованности России в повышении участия международном экономическом обороте, показательно появление в новых российских законах норм, способствующих сближению нашего законодательства с правовыми нормами международных договоров, регулирующих вопросы подсудности исков из международных коммерческих сделок. Это говорит, прежде всего, о том, что Россия движется в направлении создания эффективной правовой защиты иностранных инвесторов. Последнее позволяет надеяться на получение должной защиты для российских физических и юридических лиц, ведущих свои коммерческие дела в зарубежных государствах.

К категории новелл для российской правовой системы можно отнести и нормы об исключительной юрисдикции споров, затрагивающих недвижимое имущество, закрепленных в современных российских процессуальных актах. Так, Арбитражный процессуальный кодекс Российской Федерации, принятый в 2002 году, содержит статью об исключительной юрисдикции российских судов по спорам, затрагивающим недвижимое имущество, в следующей редакции: к исключительной юрисдикции российских судов относятся споры, предметом которых является недвижимое имущество и права на него, если такое имущество находится на территории Российской Федерации.

В целом данная статья в достаточной мере корреспондирует с положениями статьи 16 Брюссельской конвенции по вопросам юрисдикции и принудительного исполнения судебных решений в

отношении гражданских и коммерческих споров - основного европейского соглашения, заложившего основы международного регулирования юрисдикции в отношении споров о недвижимом имуществе. Гражданский процессуальный кодекс РФ 2002 г. (ст. 403) также относит к исключительной юрисдикции российских судов дела о праве на недвижимое имущество, находящееся на территории Российской Федерации.

Кроме того, Российская Федерация является участницей некоторых региональных международных соглашений, решающих вопросы исключительной юрисдикции, заключенных на пространстве бывшего СССР. К таким договорам, регулирующим вопросы юрисдикции, в том числе и споров, касающихся недвижимого имущества относятся: Соглашение о порядке разрешения споров, связанных с осуществлением хозяйственной деятельности (Киев, 1992 г.) и Конвенция о правовой помощи и правовых отношениях по гражданским, семейным и уголовным делам (Минск, 1993 г.).

В настоящее время рассматривается вопрос о возможности распространения на территорию Российской Федерации правил Брюссельско-Луганских соглашений по вопросам юрисдикции и принудительного исполнения судебных решений в отношении гражданских и коммерческих споров.

Обозначенные тенденции сопровождаются необходимостью исследования опыта унификации норм об исключительной подсудности споров о недвижимом имуществе в европейских государствах и. их применения европейскими судами. Представляется, что необходимость учитывать выработанные в иностранных государствах подходы в

российской практике вызвана заинтересованностью в обеспечении эффективной защиты прав и интересов сторон частноправовых отношений. Выбор автором в качестве научного исследования проблем исключительной юрисдикции споров о недвижимом имуществе обусловлен огромным количеством правоотношений, в которых фигурирует недвижимое имущество. Последнее обстоятельство свидетельствует о необходимости детального анализа норм о международной юрисдикции споров, вытекающих из таких правоотношений, а также особенностей их применения в судебной практике различных государств.

Состояние научной разработанности темы

Теоретические основы разрешения международных коммерческих споров разработаны в работах таких российских и зарубежных авторов как М.М. Богуславский, Л.Н. Галенская, Г.К. Дмитриева, И.И. Лукашук, Л.А. Лунц, Н.И. Марышева, Т.Н. Нешатаева, А.Г. Светланов, Т. М. Яблочков,

X. Батиффоль, Р. Давид, К. Кесседжиан, X. Кох, Норт, Чешир, X. Шак,
щ ^г г Вольф, Ж. Кропхоллер, Л. Раапе, П. Лагард, Э. Пату и др.

Однако следует признать, что о вопросах, касающихся исключительной юрисдикции споров с иностранным элементом, в том числе и по вопросам недвижимого имущества, в научной литературе Российской Федерации отсутствует комплексное исследование: о данной проблеме можно найти лишь упоминания, в большинстве случаев ограничивающиеся приведением процессуальных норм международных соглашений и национального законодательства. В большей степени зарубежные авторы, а именно германские и французские ученые, указывают на необходимость изучения проблематики исключительной

юрисдикции, в частности в случаях, когда речь идет о недвижимом имуществе, являющегося предметом частноправового спора. Вместе с тем, в научной литературе национальным, прежде всего материальным нормам, регулирующим правовое положение недвижимого имущества, уделяется достаточно много внимания в том числе и российскими учеными. В этой связи считаем своевременным и необходимым исследование международных норм процессуального характера, касающихся недвижимого имущества, задействованного в международном обороте.

Представленная работа является первой попыткой специального комплексного исследования, посвященного международной юрисдикции споров с участием недвижимого имущества.

Объектом исследования является международное регулирование исключительной юрисдикции споров о правах на недвижимое имущество и особенности применения данных норм в судебной практике различных государств.

Цели диссертационного исследования состоят в том, чтобы на основе анализа имеющегося материала, нормативно-правовых актов, судебной практики определить основные подходы к установлению норм об исключительной подсудности споров с иностранным элементом, затрагивающих недвижимое имущество, установить особенности применения данных норм в судах государств, определить тенденции развития исследуемого института.

Теоретическая, методологическая и эмпирическая основа диссертации

С целью достижения наибольшей объективности и обстоятельности исследования, при написании работы автором использовались следующие научные методы: формально-юридический, конкретно-исторический, сравнительно-правовой, системный.

В процессе работы использовались теоретические концепции, касающиеся как проблем международного гражданского процесса в общем, так и института международной подсудности в частности, прежде всего исключительной подсудности, затронутые в работах М.М. Богуславского, Л.Н. Галенской, Г.К. Дмитриевой, Лунца, Н.И. Марышевой, Т.Н. Нешатаевой, А.Г. Светланова, Т. М. Яблочкова с целью применения данных концепций к определению подсдности споров о правах на недвижимое имущество.

Кроме того, при написании работы использовались иностранные теоретические работы, затрагивающие исследуемые вопросы, а также практические комментарии таких зарубежных авторов как X. Батиффоль, Р. Давид, К. Кесседжиан, X. Кох, Норт, Чешир, X. Шак, Шлоссер, М. Вольф, Ж. Кропхоллер, Л. Раапе.

Автором также использованы рабочие материалы и исследования, посвященные международной подсудности споров о недвижимом имуществе, проводимые в рамках Гаагских конференций по международному частному праву, Европейского союза, Международного института унификации частного права, Российской ассоциации международного частного права.

Нормативную базу исследования составляют международно-правовые акты, регулирующие вопросы международной исключительной

подсудности, зарубежное процессуальное законодательство, посвященное данной проблеме, отечественные процессуальные норма, а также проекты международных договоров в данной сфере.

Эмпирическую основу диссертации составляют решения государственных и международных судебных органов.

Научная новизна исследования

Данная работа является первым в отечественной науке специальным
исследованием, посвященным международной подсудности

трансграничных споров в отношении недвижимого имущества.

Научная значимость диссертационного исследования

Научная значимость настоящей работы объясняется тем, что диссертация является первой попыткой научного анализа особенностей, связанных с установлением и применением норм международной юрисдикции споров с участием иностранного элемента, затрагивающих недвижимое имущество. Представленное исследование позволит обогатить уже имеющиеся в российской науке знания относительно международной правовой помощи, в частности об институте международной юрисдикции.

Положения, выносимые на защиту

1. Правила об исключительной юрисдикции споров о правах на недвижимое имущество устанавливались в национальных законодательствах исходя из необходимости обеспечения господства государства на собственной территории, что являлось составляющей принципа государственного суверенитета.

В настоящее время данное основание уже не носит основополагающего характера в связи с тем, что регулирование исключительной юрисдикции в отношении споров о недвижимом

имуществе осуществляется на основе применения принципа тесной связи спорного правоотношения с определенным правопорядком и, следовательно, территорией определенного государства.

2. Различия национальных законодательств в области определения
международной юрисдикции споров в отношении недвижимого имущества
привели к необходимости выработки единого подхода для регулирования
данной области правоотношений в процессе унификации и гармонизации
международного процессуального права на основании принципа тесной
связи спора с правопорядком определенного государства. Вместе с тем,
национальные нормы определяют компетенцию государственных судов в
отношении трансграничных споров о правах на недвижимое имущество с
учетом публичного порядка государства.

В связи с этим, автор различает международную исключительную юрисдикцию, закрепленную в международных соглашениях, и внутреннюю компетенцию судов государства по спорам о правах на недвижимое имущество с участием иностранного элемента.

3. Унифицированные правила о международной юрисдикции споров,
затрагивающих недвижимое имущество, применяются в зависимости от
характера правоотношения в следующих случаях:

1) Вещная природа правоотношения является определяющей для
применения норм об исключительной юрисдикции.

2)             Необходимость   обеспечения   защиты   фактического   владения,
приобретенного на праве аренды (найма) также обуславливает отнесение
споров,   вытекающих из арендных правоотношений к исключительной
юрисдикции     судов     государства     месторасположения      недвижимого
имущества.

4. Формирование правил об исключительной юрисдикции споров в
отношении недвижимого имущества осуществляется в двух формах:

Первой формой является принятие унифицированных международных актов, устанавливающих общие правила об исключительной юрисдикции в отношении споров о недвижимом имуществе.

Второй формой являются решения Суда Европейских Сообществ в Люксембурге и решения национальных судов, в которых определены критерии отнесения споров о недвижимом имуществе к исключительной юрисдикции путем выработки автономного определения исков о вещных правах, подлежащих рассмотрению исключительно в судах государств местонахождения объекта спора. К ним относятся иски: а) направленные на установление факта вещного права на недвижимое имущество, б) о восстановлении владения, в) об устранении препятствий в осуществлении вещных прав.

5.             Решение   вопроса   о   применении      норм   об   исключительной
юрисдикции зависит от квалификации юридических понятий.   Данная
квалификация носит предварительный характер и осуществляется судом
на стадии установления собственной компетенции по международному
спору.    При    этом,    отсутствие    единого    подхода    к    квалификации
юридических   понятий,   осуществляемой   судами   различных   государств,
осложняет    единообразное     применение     норм     об     исключительной
юрисдикции споров в отношении недвижимого имущества.

6.             Российский   подход   к определению   категории трансграничных
споров       в       отношении       недвижимого       имущества       отличается
двойственностью:    с    одной    стороны,    правила    об    исключительной
юрисдикции, регулирующие данную область, носят широкий характер за
счет      распространения   судебной   практикой   на   отдельные   категории

споров, вытекающих их обязательственных правоотношений. С другой стороны, законодательно не закреплено правило о регулировании на основании данных норм споров, вытекающих из арендных правоотношений, что позволяет говорить о более узком по сравнению с европейским подходе к применению правил об исключительной юрисдикции споров о недвижимом имуществе. Такое противоречие может быть разрешено за счет сбалансированной и единообразной судебной практики.

Практическая значимость диссертационного исследования

Практическая значимость настоящего исследования объясняется возможностью использования представленного анализа с целью совершенствования; российского процессуального законодательства в области регулирования, юрисдикции международных споров с участием недвижимого имущества. Учет зарубежной практики необходим с целью прогнозирования эффективности разрешения международных споров, затрагивающих недвижимость.

Материалы диссертации могут быть использованы в специальных учебных целях, при преподавании курсов международного частного права и международного гражданского процесса, гражданского процессуального права зарубежных государств, а также при дальнейших исследованиях в области изучения международной подсудности.

Структура работы

Структура и содержание работы определяется целями и задачами диссертационного исследования, необходимостью последовательного изложения материала, а также освещения основных проблемных вопросов, касающихся рассматриваемой темы. Работа состоит из введения, двух

глав, заключения, списка использованной литературы, нормативно-правовых актов и иных источников.

II. Основное содержание работы

Во введении обосновывается актуальность избранной темы, определяются цели и задачи исследования, раскрываются научная новизна и основные положения, выносимые на защиту, указываются теоретическая и практическая значимость работы.

В первой главе, озаглавленной «Международно-правовое регулирование исключительной юрисдикции споров о недвижимом имуществе» исследуется природа института исключительной юрисдикции, его значение для разрешения трансграничных гражданско-правовых споров, а также анализируются основные международные соглашения по процессуальным вопросам, содержащие правила об исключительной юрисдикции в отношении споров о недвижимом имуществе.

В первом параграфе, названном "Возникновение и развитие правил об исключительной юрисдикции в отношении недвижимого имущества в международном праве. Материально-правовые предпосылки возникновения процессуальных правил об исключительной юрисдикции споров о недвижимом имуществе» анализируется развитие материально-правового регулирования статуса недвижимого имущества в законодательствах различных государств. Данный анализ обосновывает утверждение, что развитие национального материально-правового регулирования оборота недвижимого имущества повлияло на формирование внутренних процессуальных правил об исключительной юрисдикции споров о недвижимом имуществе.

Выбор международной юрисдикции применительно к спорам в отношении .недвижимого имущества, является гарантией процессуальных прав одной из сторон, одновременно отражая публичный интерес государства в обеспечении защиты этих прав, обусловленный тесной связью предмета спора с территорией этого государства.

Далее в данном параграфе проведен анализ развития национального регулирования споров о недвижимом имуществе с участием иностранного элемента. Определяющим фактором при формировании правил об исключительной юрисдикции в отношении споров с участием иностранного элемента в национальных системах являлись физические свойства объекта спора. Такие правила устанавливались исходя из основного свойства объекта регулирования — связи с территорией определенного государства и, следовательно, с учетом публичного интереса государства.

Автором отмечается, что рассмотрение споров, предметом которых являются права на недвижимое имущество, обеспечивает близость места рассмотрения спора и известность применимого права для судей, учет особенностей различных систем регистрации прав на недвижимое имущество в государствах, близость к предмету и доказательствам, имеющим решающее значение для спора и близость к месту исполнения судебного решения.

Реализуя свое суверенное право определять границы компетенции собственных судов, государства устанавливали нормы об исключительной юрисдикции по спорам о недвижимом имуществе основываясь на выработанных национальными системами подходах. В связи с этим такие правила на разных территориях значительно различались.

Исходя из данных причин, обосновывается необходимость достижения единообразия регулирования в данной сфере путем заключения многосторонних соглашений по процессуальным вопросам. Ситуация, при которой правила об определении юрисдикции международных частноправовых споров базировались на принципе соблюдения территориального верховенства государства, не могла привести к достижению единообразного международного регулирования в области определения юрисдикции. В связи с этим, при создании международных соглашений, в основу определения международной юрисдикции в отношении споров о недвижимом имуществе был положен принцип тесной связи правоотношения с определенным правопорядком, который в настоящее время является наиболее эффективным для достижения целей международной унификации процессуальных норм. Таким образом, можно говорить об отступлении от жесткого правила защиты суверенитета государства при определении места рассмотрения международного частноправового спора с участием недвижимого имущества в пользу применения принципа тесной связи спора с определенным правопорядком.

В данном параграфе автором также производится теоретический анализ юрисдикции как института международного гражданского процесса, в результате которого выводится следующее понятие: международная юрисдикция считается исключительной, если она автоматически лишают законной силы любой договорной выбор юрисдикции и не допускают возможность какого-либо выбора суда, компетентного рассматривать международный спор частного характера.

Во втором параграфе, озаглавленном "Унифицированные международные соглашения, регулирующие юрисдикцию в

отношении споров о недвижимом имуществе» производится исследование предпосылок унификации норм о международной юрисдикции и анализ действующих европейских соглашений, а также договоров, обязательных для Российской Федерации, содержащих нормы об исключительной юрисдикции международных частноправовых споров о правах на недвижимое имущество.

В качестве предпосылок унификации процессуальных норм об исключительной юрисдикции указываются: 1) различия между нормами об исключительной юрисдикции в отношении споров о недвижимом имуществе в национальных законодательствах и в связи с этим отсутствие единообразного регулирования, что не отвечает потребностям современного экономического оборота; 2) общая тенденция к правовому сотрудничеству государств, в результате которого непризнание ранее возможности вмешательства в область определения юрисдикции со стороны иностранных государств сменилось в настоящее время необходимостью создания унифицированной правовой базы для разрешения вопросов распределения юрисдикции между государствами по коммерческим спорам в том числе и для уменьшения количества неисполняемых за границей решений; 3) унификация в сфере материального и коллизионного права, которая эффективна только при параллельном сближении процессуальных норм национальных законодательств.

В данном параграфе анализируются нормы, регулирующие юрисдикцию споров о правах на недвижимое имущество, содержащиеся в основополагающих европейских соглашениях, регулирующих процессуальные вопросы - Конвенции об юрисдикции и приведении в исполнение судебных решений по гражданским и коммерческим спорам,

заключенной в Брюсселе 1968 г. и Луганской конвенции об юрисдикции и приведении в исполнение судебных решений по гражданским и коммерческим спорам, заключенной в Брюсселе 1988 г. Также указывается на механизм толкования Брюссельской конвенции в соответствии с Люксембургским Протоколом о толковании от 3 июня 1971 г., в котором была установлена высшая компетенция Суда Европейских сообществ в части толкования Брюссельской конвенции.

Кроме того, здесь же проведен анализ норм, регулирующих данную сферу международных гражданско-правовых отношений, содержащихся в проектах международных соглашений по вопросам юрисдикции, в частности в последнем всемирном проекте, работа над которыми ведется в настоящее время в рамках таких международных организаций, как Гаагские конференции по международному частному праву, Международный институт унификации частного права, Объединенный американский институтом права.

Данное исследование позволило определить такие современные тенденции, как 1) рост заинтересованности мирового сообщества в обеспечении единообразия регулирования международной юрисдикции и в связи с этим, стремление к созданию всемирных договоров по процессуальным вопросам; 2) сокращение перечня споров с участием недвижимого имущества, которые необходимо рассматривать на основании императивных правил о международной исключительной юрисдикции и, соответственно, предоставление большей свободы сторонам спора в выборе судебного органа; 3) установление правил о международной исключительной юрисдикции исходя из принципа тесной связи правоотношения с правопорядком определенного государства.

Во втором параграфе исследуются также нормы об исключительной юрисдикции, содержащиеся в многосторонних международных соглашениях, регулирующих международную юрисдикцию, обязательных для Российской Федерации. Такими соглашениями являются Соглашение о порядке разрешения споров, связанных с осуществлением хозяйственной деятельности (Киев, 1992 г.), Конвенция о правовой помощи и правовых отношениях по гражданским, семейным и уголовным делам (Минск, 1993 г.) Производится сравнительны анализ норм, регулирующих исключительную юрисдикцию в данных соглашениях с европейскими конвенциями. Исследуются также некоторые примеры из практики российских судов, рассматривавших международные споры частноправового характера с участием недвижимого имущества.

Несмотря на то, что российской судебной практике только предстоит четко определить круг споров, к которым необходимо применять нормы об исключительной юрисдикции, имеющиеся примеры свидетельствуют о двойственном характере российского подхода. Такая двойственность выражается в том, что в отличие от европейских соглашений, нормы об исключительной юрисдикции не распространены законодательно на круг споров, вытекающих из арендных отношений, в то время как практические примеры свидетельствуют о том, что место рассмотрения споров из некоторых обязательственных отношений могут быть рассмотрены российскими судами на основании правил об исключительной юрисдикции.

Вторая глава диссертационного исследования «Применение норм об исключительной юрисдикции споров о недвижимом имуществе в судебной практике» посвящена исследованию вопросов, возникающих в

практике применения международных норм об исключительной юрисдикции в отношении недвижимого имущества.

В результате рассмотрения практических примеров автором выделяются следующие особенности:

Во-первых, отмечается отсутствие единого подхода к квалификации юридических понятий, осуществляемой судами различных государств, что осложняет единообразное применение норм об исключительной юрисдикции споров в отношении недвижимого имущества.

Во-вторых, нормы о международной юрисдикции споров в отношении недвижимого имущества, содержащиеся в международных соглашениях, носят рамочный характер и устанавливают основные правила регулирования. Основная роль в определении круга споров, которые необходимо рассматривать по данным правилам, отведена судебной практике, прежде всего практике Суда Справедливости Европейских Сообществ, а также национальных европейских судов, разрешающих в свою очередь вопросы международной юрисдикции на основе выработанных Судом ЕС критериев.

В-третьих, особенности объекта регулирования и выработанные судебной практикой международные подходы, в некоторых случаях приводят к возникновению взаимодействующих судебных процессов, в частности в области наследования недвижимого имущества.

В первом параграфе данной главы, озаглавленном «Проблемы квалификации юридических понятий при определении международной юрисдикции споров- в отношении недвижимого имущества», исследуется значение квалификации^гюр^{идических} ^{понятий}' для определения суда, компетентного рассматривать международный спор частного характера. Автор отмечает, что проблема квалификации в

литературе рассматривается достаточно подробно с точки зрения выбора правовой системы, подлежащей применению к тому или иному правоотношению материально-правового характера, в котором присутствует иностранный элемент. Вместе с тем, такая же проблема, возникающая на этапе выбора суда, в правовой литературе практически не освещена.

При решении вопроса о собственной компетенции, суд применяет процессуальные нормы, содержащиеся в международных соглашениях и национальном законодательстве, исходя из конкретных фактических обстоятельств дела. При этом судебный орган сталкивается с проблемой квалификации юридических понятий как при определении составляющих правоотношения, так и содержащихся в коллизионной норме. Если при рассмотрении внутреннего спора, суд квалифицирует юридические понятия согласно известному ему праву, то при рассмотрении международных споров квалификация юридических понятий представляет гораздо более сложную задачу, поскольку к определению понятий «недвижимое имущество» и «вещные права» в разных национальных системах существуют различные подходы.

В данном параграфе приведен обзор различных подходов национальных законодательств к определению недвижимого имущества и вещных прав, отмечены особенности российских правовых норм, определяющих данные категории, в частности, отнесение к недвижимому имуществу воздушных и морских судов.

Отмечая, что на сегодняшний момент в доктрине не существует единого мнения о наиболее эффективном способе решения проблемы квалификации юридических понятий, автором приводятся основные

подходы к решению проблемы «скрытых коллизий», существующие в международном частном праве.

Определение компетенции суда, являясь стадией национального судопроизводства, традиционно регулируется процессуальным правом государства, где оно осуществляется. Однако, в некоторых случаях правоотношение настолько тесно связано с материальными нормами иного государства, что такая связь влияет и на применение процессуальных норм, в частности норм об определении международной юрисдикции. Таким случаем являются правила об исключительной подсудности споров о правах на недвижимое имущество.

Вместе с тем, необходимость применения принципа тесной связи спорного правоотношения с правопорядком конкретного государства при регулировании вопросов о месте рассмотрения споров с участием недвижимого имущества, необходимо решить вопрос об определении такой связи. Если в случае с недвижимым имуществом, являющимся таковым по своим физическим свойствам, наиболее тесной считается связь с государством, где данное имущество находится, то в отношении объектов, являющихся физически движимыми, такая связь устанавливается исходя из наличия двух факторов: Во-первых, вещь считается недвижимой в силу назначения пока она является неотъемлемой частью хозяйства. Вторым фактором, связывающим вещь, недвижимую в силу закона, однако не являющуюся таковой по своим физическим свойствам, является ее государственная регистрация, то есть связь, искусственно установленная на основе норм права.

Приведенный в данном параграфе обзор приводит к утверждению, что единообразное регулирование международной юрисдикции в отношении споров о недвижимом имуществе может быть осложнено различиями

национальных норм, в соответствии с которыми определяется недвижимое имущество и вещные права.

Второй параграф данной главы «Применение норм о международной подсудности к отдельным видам правоотношений, затрагивающих недвижимое имущество» посвящен проблемам, возникающим при применении норм об исключительной юрисдикции споров, затрагивающих недвижимое имущество, к отдельным категориям правоотношений.

В случае, если спор с иностранным элементом касается недвижимого имущества, нормами международного права установлено требование о рассмотрении иска о вещным правах на это имущество в государстве его местонахождения. В случае, если такой иск был подан в любом другом государстве, суд этого государства должен отказаться от своей компетенции.

В связи с этим, в данном параграфе рассматривается проблема конкуренции исков с целью выбора международной юрисдикции спора в отношении недвижимого имущества, поскольку сторона может попытаться прибегнуть к тому или иному виду иска с целью изменить исключительную юрисдикцию судов государства местонахождения недвижимого имущества. Представляется, что возможность предоставления истцу выбора суда путем изменения характера требования является противоречащей целям установления международной исключительной юрисдикции.

С целью решения данной проблемы, Судом Европейских сообществ выработано автономное определение иска, который может быть рассмотрен на основании правил о международной исключительной юрисдикции вне зависимости от того, каким образом квалифицируется

данный иск в национальном законодательстве: на основании правил об исключительной юрисдикции рассматриваются требования, направленные на установление факта наличия вещного права на недвижимое имущество, о восстановлении владения и об устранении препятствий в осуществлении вещных прав в случае, если стороны не состоят в договорных отношениях.

Российская доктрина традиционно придерживалась подхода, согласно которому иски, относящиеся к недвижимому имуществу, какого бы содержания они не были, предъявляются по месту нахождения имущества. Вместе с тем, в 2002 году в Российской Федерации вступили в силу новые процессуальные законы, содержащие в том числе и нормы об исключительной юрисдикции споров о недвижимом имуществе, которые являются новыми для российской практики и в большой степени корреспондируют с европейскими законами. В связи с этим, изучение подходов европейской судебной практики определения международной юрисдикции данной категории споров является на сегодняшний момент актуальным.

Нормами международных соглашений, оговаривающих

исключительную юрисдикцию споров, затрагивающих недвижимое имущество, в отдельную категорию выделены споры, вытекающие из арендных отношений. Анализируя преобладающие теории, автор приходит к выводу, что в качестве обоснования, проводимого в защиту исключительной юрисдикции в арендных отношениях, кроме защиты интереса государства и правопорядка приводится довод о защите фактического владельца. Этот дуализм широко распространен в европейской правовой науке сегодня.

Вместе с тем, данные нормы на сегодняшний момент порождают множество споров, в частности о необходимости применения упомянутых

императивных правил в отношении спора о размере арендной платы. Основная проблема в- данном случае заключается в нахождении равновесия между защитой частного интереса арендатора и публичного интереса государства местонахождения недвижимости.

В связи с теми проблемами, которые возникают при применении существующих норм об исключительной юрисдикции споров о недвижимости, проекты новых конвенций не содержат таких правил в отношении арендных споров, а ограничиваются лишь вещными правами. Российское законодательство также не упоминает о необходимости относить к исключительной юрисдикции государства местонахождения недвижимого имущества споры из арендных отношений.

В данном параграфе рассмотрены также проблемы определения
международной юрисдикции споров, вытекающих из наследственных
отношений в случае, если в наследственную массу включено недвижимое
имущество. Брюссельская и Луганская конвенции, равно как иные

международные акты, унифицировавшие процессуальные нормы не распространяются на споры о наследовании. Вместе с тем, интерес к данной категории споров объясняется тем, что в данном случае статус объекта - недвижимое имущество непосредственно влияет на регулирование международной подсудности. В европейских государствах существуют специальные правила подсудности для наследственных дел, которые, однако, далеко не везде одинаковы.

Одним из основных принципов международного наследственного права является принцип единой наследственной массы, однако подчинение согласно общему правилу недвижимых вещей праву их местонахождения ведет к явлению, называемому «расщеплением статута наследования», которое выражается в разделении наследственной массы на движимую и

недвижимую части и применение к ним различных процессуальных правил из правовых систем разных государств.

Из приведенного анализа следует, что наличие в наследственной массе недвижимого имущества приводит к необходимости ведения судебных процессов в разных государствах, обладающих признаками взаимодействующих процессов, основным из которых в большинстве случаев является судебный процесс по месту открытия наследства. Данным обстоятельством подтверждаются сделанные ранее в настоящей работе выводы о применении правил об исключительной юрисдикции в зависимости от свойств объекта спора.

В Заключении подводятся итоги проведенного исследования, формулируются выводы.

Основные положения диссертационного исследования изложены в следующих научных публикациях автора:

1. Сухомлинова М.П. Споры о недвижимости с участием
иностранных лиц//Арбитражная практика. 2003. № 1. С. 86-88. - 0.4 п.л.

2. Сухомлинова М.П. Вопросы международной подсудности споров,
затрагивающих недвижимое имущество // Вестник Высшего
Арбитражного Суда. 2003. № 9. С. 113-124. - 1,3 пл.

3. Сухомлинова М.П. Признание исполненных иностранных
судебных решений по коммерческим спорам // Арбитражная практика. №
11. С. 93-96.-0,5 пл.

Автореферат Диссертация на соискание ученой степени кандидата юридических наук

Сухомлинова Марина Петровна Тема диссертационного исследования

«Институт исключительной юрисдикции по спорам о недвижимом имуществе в международном частном праве»

Научный руководитель Нешатаева Татьяна Николаевна - доктор юридических наук, профессор

Изготовление оригинал-макета Сухомлинова М.П.

Подписано в печать /<?r £?S^/?91Тираж %0_______ экз.

Усл.п.л. yT

Российская академия государственной службы при Президенте Российской Федерации

Отпечатано ОПМТ РАГС. Заказ №

119606 Москва, пр-т Вернадского,84

ИЗ ФОНДОВ РБД

Курбанов Тамирлан Байранович

Концепция безопасности личности в контексте

межгосударственного сотрудничества в сфере

прав человека: международно-правовые аспекты

Автореферат диссертации на соискание ученой степени к.ю.н.

Специальность 12.00.10

Москва

РБД

2005

Курбанов, Тамирлан Байранович

Концепция безопасности личности в контексте межгосударственного сотрудничества в сфере прав человека: международно-правовые аспекты [Электронный ресурс]: Автореф. дис. на соиск. учен. степ. к.ю.н.: Спец. 12.00.10 / Курбанов Тамирлан Байранович; Дипломат. акад. МИД России. - М.: РГБ, 2005. - Из фондов РБД.

Текст воспроизводится по экземпляру, находящемуся в

фонде РГБ:

Курбанов Тамирлан Байранович

Концепция безопасности личности в

контексте межгосударственного

сотрудничества в сфере прав человека:

международно-правовые аспекты

Автореферат диссертации на соискание ученой степени

к.ю.н.

Специальность 12.00.10

Москва - 2004

РБД, 2005 (электронный текст)

ДИПЛОМАТИЧЕСКАЯ АКАДЕМИЯ МИНИСТЕРСТВА ИНОСТРАННЫХ ДЕЛ РОССИИ

На правахрукописи КУРБАНОВ ТАМИРЛАН БАЙРАНОВИЧ

КОНЦЕПЦИЯ БЕЗОПАСНОСТИ ЛИЧНОСТИ

В КОНТЕКСТЕ МЕЖГОСУДАРСТВЕННОГО

СОТРУДНИЧЕСТВА В СФЕРЕ

ПРАВ ЧЕЛОВЕКА:

МЕЖДУНАРОДНО-ПРАВОВЫЕ АСПЕКТЫ

Специальность 12.00.10 -Международное право.

Европейское право

АВТОРЕФЕРАТ

диссертации на соискание ученой

степени кандидата юридических наук

Москва 2004

Работа выполнена на кафедре международного права Дипломатической академии МИД России.

Научный руководитель: Заслуженный деятель науки РФ,

доктор юридических наук,

профессор

Черниченко С. В.

Официальные оппоненты: Заслуженный юрист РФ,

кандидат юридических наук,

профессор

Ильин Ю. Д.

Доктор юридических наук,

доцент

Каламкарян Р. А.

Ведущая организация: Московская государственная

юридическая академия

Защита состоится «26 » ноября 2004 г. в 15 часов 00 минут на заседании Диссертационного совета Д.209.001.03 в Дипломатической академии МИД России по адресу: г. Москва, ул. Остоженка, д. 53/2, ауд.№215

С диссертацией можно ознакомиться в библиотеке Дипломатической академии МИД России.

Автореферат разослан « 14 » сентября 2004 г.

Ученые секретарь

Диссертационного совета,

кандидат юридических на— • i------- Б. Л. Зимненко

I. ОБЩАЯ ХАРАКТЕРИСТИКА РАБОТЫ Актуальность диссертационного исследования. На

современном этапе в условиях глобализации, последствия которой оказывают огромное влияние на жизнь каждого человека, обеспечение безопасности личности представляется актуальным и важным. Эта необходимость очевидна, ведь наряду с прогрессом, процессы глобализации явились своего рода катализатором тотальных угроз безопасности личности: резкое ухудшение экологической обстановки, новые формы международного терроризма, масштабность незаконного оборота наркотиков и оружия, распространение ВИЧ/СПИДа, крайняя бедность и т.д.

Формулирование данной концепции представляет собой попытку осмысления современных тенденций мирового развития и международного опыта в гуманитарной сфере. Главная идея всякой концепции прав человека заключается в прогрессе, влияющем на жизнь людей, гарантирующем основные свободы личности, обеспечивая ее безопасность и благополучие, а. также достойный уровень развития общества в целом. Концепция безопасности личности не исключение, однако, ее становление явилось следствием развитой национальной и международно-правовой базы в гуманитарной сфере.

Поощрение, уважение и защита прав человека тесно связаны с обеспечением безопасности личности. Это касается всего комплекса прав человека - гражданских, политических, экономических, социальных и культурных, взаимосвязь которых была признана в Венской декларации и Программе действий, принятых на Всемирной конференции по правам человека в 1993 г.

Права человека являются стержнем и основным содержанием рассматриваемой концепции. Вопросы о нарушениях прав человека, а соответственно и посягательство на безопасность личности, является одним из дискуссионных на данном этапе развития общества. Гуманитарные проблемы, наряду с другими важными вопросами, стоящими на повестке дня перед мировым сообществом, требуют совместного подхода при их разрешении, поскольку это является наиболее оптимальным способом обеспечения безопасности в XXI веке, в условиях всеобщей уязвимости и взаимозависимости.

Учитывая то, что понятие "безопасность" не только расширилось, но и приобрело более гуманистический, нацеленный на человека характер, следует заключить, что все изменения, вызванные событиями последнего десятилетия (прекращение существования СССР с соответствующими последствиями, а также - процессы глобализации,

со

охватившие весь мир) предполагают рассмотрение безопасности через призму человеческой личности, что требует создание новой концепции, концепции безопасности личности Иными словами, занимаясь вопросами экологии, разоружения, международного терроризма, эпидемий, бедности, государства должны решать их в гуманитарном ракурсе, имея в виду необходимость всегда учитывать интересы личности.

К содержанию прав человека надо подходить конкретно, исторически, следовательно, учитывая достигнутый успех в гуманитарной области, а также расширение, "обогащение" понятия безопасность, актуальность и необходимость концепции безопасности личности представляется совершенно очевидной.

На современном этапе безопасность определяется в качестве универсальной категории, включающей в себя защиту интересов личности, общества и государства. Однако в контексте рассматриваемой концепции под "безопасностью" необходимо понимать следующую триаду: безопасность личности, безопасность государства, международная безопасность. Это значит, что государство, гарантирующее свободу и защиту своим гражданам и не нарушающее взятых на себя обязательств, в том числе и по международному праву (в частности, в сфере прав человека), тем самым обеспечивает безопасность как внутри страны, так и на международной арене.

Однако следует подчеркнуть, что безопасность личности органично вписывается в национальную безопасность, являясь одним из главных ее звеньев. Соответственно концепция безопасности личности не подменяет национальную безопасность, а, дополняя, органично вписывается в нее.

С защиты личности, - считает С. В. Черниченко, - начинается защита человечества. Желание защитить личность в основе стремления к глобальной безопасности. Международная и глобальная безопасность невозможны, если не обеспечена безопасность личности.¹

Международное право располагает большим количеством норм, направленных на обеспечение прав человека, концепция безопасности личности объединяет и синхронизирует их, вскрывая современные угрозы, представляющие опасность для человека, живущего в любой стране, независимо от экономического развития.

Генеральный Секретарь ООН К. Аннан указывает, что концепция безопасность личности гармонично вписывается в повестку мира, безопасности и развития, более того, она являет собой своего рода

1 Черниченко С. В. Теория международного права. В 2 томах. Том 2.:

Старые и новые теоретические проблемы. - М.: НИМИ 1999. С. 361-362.

всеобъемлющим подходом, включающим аспекты актуальных международных проблем.

Концепция безопасности личности - понятие многомерное, состоящее из широкого комплекса прав человека, гарантируемых и охраняемых на национальном уровне, а также требующих совместных межгосударственных усилий по их защите. Рассматривая отдельные компоненты концепции безопасности личности в рамках международного права, мы сфокусируемся на угрозах правам и свободам человека, признанных мировым сообществом в качестве "не имеющих государственных границ", а, следовательно, борьба с которыми требует многостороннего подхода. Естественно, число современных угроз безопасности личности велико, однако, данное исследование раскрывает лишь наиболее острые проблемы, разрешение которых имеет большое значение для обеспечения безопасности личности любого общества. Более того, рассматриваемые в рамках данной концепции угрозы безопасности личности являются не только всеобщей бедой для всех стран, но одновременно опасным дестабилизирующим фактором, подрывающим, прежде всего, личную безопасность человека в любом государстве.

Объект и предмет исследования. Объектом данного исследования явились международно-правовые нормы, регулирующие сотрудничество субъектов международного права и иных игроков межгосударственных отношений по обеспечению безопасности личности, защите и дальнейшему продвижению всего комплекса прав человека, как в мирное время, так и в период вооруженного конфликта. Предметом исследования послужила концепция безопасности личности в международно-правовом контексте, ее становление и развитие в современных международных отношениях, в частности:

Становление и развитие международно-правовой базы в области прав человека, а именно конвенции, пакты, соглашения, резолюции. Международно-правовые аспекты понятия "безопасность" и обогащение его содержания.

Угрозы правам и свободам человека, признанных мировым сообществом в качестве "не имеющих государственных границ". Международное сотрудничество как государств и межправительственных организаций, так и НПО в деле по защите и поощрению прав человека, а также механизмы и стратегии повышения безопасности личности.

Анализ и изучение точек зрения и мнений ученых и практиков в области международного права в контексте безопасности личности. Цель и задачи исследования. Цель работы заключается в научном обосновании концепции безопасности личности, ее детальном изучении в международно-правовом контексте, в частности:

1. Анализ содержания концепции безопасности личности в
международно-правовом ракурсе.

2. Установление роли сотрудничества, как традиционных субъектов
международного права, так и иных акторов (например, НПО) на
международном, региональном и локальном уровнях в деле по
повышению безопасности личности.

3. Разработка рекомендаций, направленных на совершенствование
гуманитарного регулирования и, таким образом, повышение
безопасности личности.

В соответствии с поставленными целями, а ходе разработки темы исследования был выдвинут следующий ряд задач:

Исследование основополагающих международно-правовых соглашений в области прав человека.

Детальное исследование понятия "безопасность" в международно-правовом разрезе, а также тенденции расширена и обогащения в его толковании.

Определение структуры и основных компонентов концепции безопасности личности.

Выявление и выделение конкретных угроз безопасности личности, имеющих глобальный характер.

Системный анализ международно-правового регулирования и организационно-правового обеспечения борьбы с угрозами безопасности личности.

Разработка рекомендаций в рамках рассматриваемой концепции по обеспечению безопасности личности, а также поиск путей по повышению. эффективности существующих механизмов, предусмотренных международными актами в сфере прав человека.

Методологическую и теоретическую основы исследования составили методы правового, логического, исторического, сравнительного и системного анализов, используемые российскими и зарубежными учеными и практиками в сфере международного права, политологии и др. общественно-политических дисциплин.

Теоретическую базу данного исследования составили как международно-правовая база в сфере прав человека, так и труды отечественных и зарубежных авторов.

Диссертантом проанализирован широкий круг универсальных и региональных конвенций в области защиты прав человека, а также резолюций Генеральной Ассамблеи и Совета Безопасности ООН, докладов Генерального секретаря ООН, соглашений, принятых в рамках специализированных учреждений ООН и других международных и региональных организаций, актов многочисленных международных

конференций и встреч, деятельности НПО, в частности Международного комитета Красною Креста и Красного Полумесяца.

При написании работы автором была изучена советская и российская международно-правовая литература как по вопросам международного права прав человека, так и по темам, непосредственно затрагиваемым в диссертационном исследовании. В исследовании использованы труды таких российских ученых и практиков, как: Абашидзе А.Х., Арцибасова И.Н., Бекназар-Юзбашева Т.Б., Блищенко И.П., Даниленко Г.В., Егорова С.А., Жданова Н.В., Захаровой Н.В, Ильчикова М.З., Карташкина В.А., Кириленко В.П., Колосова Ю.М., Крылова СБ., Кузнецова В.И., Лазарева М.И., Латыпова У.Р., Лукашевой Е.А., Лукашука И.И., Ляхова Е.Г., Манова Б.Г., Мартенса Ф.Ф., Мовчана А.П., Мюллерсона Р.А., Островского Я.А., Панова В.П., Решетова Ю.М., Рудакова А.С., Салимова К.Н., Серова Г П., Скакунова Э.И., Старушенко Г.Б., Тимошенко А.С., Тиунова О.И., Тузмухамедова Б.Р., Тункина Г.И., Ушакова Н.А., Фуркало В.В., Хлестова О.Н., Черниченко СВ., Чхиквадзе В.М., Шелковниковой Е.Д., Шишко А.А, Энтина М.Л. к других.

В исследовании также использованы труды иностранных ученых и исследователей, таких как: Бзежинский 3., Гассер Х.-П., Голсонг X., Дель Россо С, Болдвин Д., Йявикрама Н., Картер А., Клэр М, Лаутерпахт X., Липпман У., Маклин Дж., Малоун Л., Мерон Т., Нэф Дж., Оппенгейм Л., Пикте Ж., Ротшильд Е., Соренсон Т., Уль хак М, ФридмэнЛ., Хамфри Дж., ХаннумX., ХерцДж., ЧенЛ. и другие.

Научная новизна работы определяется актуальностью и характером темы исследования, а также тем, что раскрываемая диссертантом проблематика еще никогда не рассматривалась в качестве целостного и системного исследования в международно-правовом контексте, несмотря на радикальные изменения в отношениях между странами на мировой арене, которые произошли с окончанием "холодной войны".

Впервые в российской международно-правовой науке вводится понятие концепции безопасности личности в ее международно-правовом смысле, процесс ее формирования и становления. Новизна работы заключается в попытке раскрытия содержания концепции безопасности личности, ее основных компонентов и главной направленности.

Также автор предпринял попытку комплексного и всестороннего исследования концепции безопасности личности в международно-правовом аспекте с целью научного обоснования данной концепции и определения ее места в системе таких отраслей международного публичного права как: международное право прав человека и международное гуманитарное право.

Обширный теоретический анализ современных угроз безопасности личности, являющихся одновременно глобальными проблемами человечества, также позволил диссертанту впервые в отечественной науке дать целостное отображение международной ситуации в сфере прав человека, и представить рекомендации по повышению эффективности механизмов защиты прав и свобод человека.

Следует подчеркнуть, что формирование и становление концепции безопасности личности явилось результатом развитой международно-правовой базы в сфере прав человека, а также дополнения и обогащения глобальной системы безопасности "человеческим измерением" или "гуманистической" составляющей.

Результатом разработки темы исследования явились следующие положения, которые выносятся на защиту:

1. Становление и развитие международно-правовых стандартов
в области прав человека явилось необходимым базисом для
формирования концепции безопасности личности. В работе
обосновывается тот факт, что рассматриваемая концепция
явилась следствием развитой национальной и международно-
правовой базы в гуманитарной сфере.

2.               Следует    констатировать,     что    на    современном    этапе
происходит   переосмысление,   расширение   и   обогащение
глобальной, системы, безопасности.   Проблема обеспечения
безопасности на современном этапе кроме традиционных
аспектов   (военных   и   политических)   затронула   и   многие
другие, в частности гуманитарные. Учитывая, что понятие
"безопасность" не только расширилось, но и приобрело более
гуманистический, нацеленный на человека характер, следует
заключить,    что    все    изменения,    вызванные    событиями
последнего десятилетия (прекращение существования СССР,
процессы      глобализации)      предполагают      рассмотрение
безопасности через призму человеческой личности.

3.               В данном исследовании предлагается структура и основные
компоненты концепции безопасности личности.   В работе
предложена модель, концепции безопасности личности и ее
существенная      характеристика.      Международное      право
располагает большим количеством норм, направленных на
обеспечение     прав     человека,     концепция     безопасности
личности синхронизирует их, вскрывая современные угрозы,
представляющие опасность для человека, живущего в любой
стране, независимо от экономического развития.

4. Концепция безопасности личности является универсальной,
поскольку направлена на выявление угроз правам человека,

как в развитых индустриальных государствах, так и в развивающихся странах. Такие явления как терроризм, незаконный оборот наркотиков, нарушение нрав человека, загрязнение окружающей среды, миграция являются всеобщей бедой. Нарушение безопасности отдельной личности на первоначальном этапе может затронуть интересы, как ряда стран, так и впоследствии всего мирового сообщества.

5.               Представленная       концепция       является       интегральным
понятием, состоящим из ряда компонентов,   признающих
универсальность    жизненных    потребностей.    Компоненты
(виды     безопасности),     составляющие     эту     концепцию,
находятся   в   тесной   связи   и   зависимости   между   собой.
Рассматриваемая концепция объединяет в себе те угрозы,
которые подрывают всестороннее обеспечение безопасности
личности.   Потеря   безопасности   в   одной   области   (сфере
жизни)    неизбежно   приведет   к   повалу   безопасности   в
остальных, а соответственно реальной угрозе безопасности
личности   в   целом.   Например,   с   началом   вооруженного
конфликта   опасности   подвергаются   весь   комплекс   прав
человека, но, прежде всего, безусловно, право на жизнь.

6. Концепция безопасности личности неидеологизирована и
носит междисциплинарный характер. Она направлена на
выявление и разрешение злободневных проблем, стоящих
перед людьми во всем мире и нацелена на формирование
свободной, достойной и защищенной личности.

7.               Необходимо    подчеркнуть,    что    концепция    безопасности
личности         взаимодополняет         национальную              или
государственную     безопасность.     Безопасность    личности
органично    вписывается    в    национальную    безопасность,
являясь одним из главных ее звеньев. Объективный научный
анализ     свидетельствует     о     невозможности     обеспечить
национальную   безопасность   только   военно-техническими
средствами, созданием мощной обороны. Поэтому концепция
безопасности     личности     не     подменяет     национальную
безопасность, а, дополняя, органично вписывается в нес.

8.     Межгосударственное сотрудничество в сфере прав человека
выступает   в    качестве   основы   концепции   безопасности
личности. На данном этапе государства не только обязаны
воздерживаться    от    нарушений    прав    человека,    но    и
предпринимать все действия к их защите и поощрению.
Данное   исследование   подтверждает,   что   многостороннее

сотрудничество в области прав человека повышает безопасность личности.

9. В повышении безопасности личности, а также в продвижении всего комплекса прав человека необходимо участие государств, межправительственных организаций, НПО, групп граждан, независимых экспертов и т.д. Поэтому очень важно участие всех акторов современных международных отношений в повышении безопасности личности.

Практическая значимость исследования. Теоретическое исследование и формулирование рассматриваемой концепции, а также выводы и рекомендации по повышению безопасности личности могут быть использованы в практической деятельности МИД РФ, иных государственных подразделений органов внешней политики и международных отношений.

Многие положения концепции¹ безопасности" личности могут

быть реализованы на практике неправительственным и некоммерческим секторами, в частности, правозащитными организациями (например, Центрами по правам человека и т.д.), а также независимыми экспертами в этой сфере.

Результаты работы также могут быть также- использованы в научно-исследовательских институтах, а также в высших учебных заведениях в учебном процессе при чтении лекций по дисциплине "Международное публичное право", а также специальных курсов "Международное право прав человека", "Международное гуманитарное право".

Результаты диссертационного исследования также могу быть использованы для дальнейших научных изысканий по проблеме прав человека и совершенствованию механизма по их защите и дальнейшему продвижению.

Апробация результатов работы. Положения и выводы данного исследования использовались в практической работе автора в Центре по правам человека при Университете Миннесоты (США), при участии в научно-практических конференциях молодых ученых в ДА МИД РФ, иных конференциях по вопросам защиты и поощрения прав человека, а также отражены в публикациях.

II. ОСНОВНОЕ СОДЕРЖАНИЕ ДИССЕРТАЦИОННОЙ РАБОТЫ Во введении обосновывается актуальность темы диссертационного исследования, определяется объект и предмет работы, указываются как цели и задачи, так и методологические и теоретические основы диссертации. Во введении также обосновываются

научная новизна и практическая значимость исследования, представлены положения, выносимые на защиту.

В первой главе «Становление и развитие международно-правовой системы защиты прав человека как предпосылка создания концепции безопасности личности» главное внимание уделяется зарождению и дальнейшему развитию международных стандартов в области прав человека, межгосударственному сотрудничеству в сфере прав человека, анализируется термин «безопасность» в его международно-правовом контексте.

В первом пункте «Развитие международных стандартов прав человека» подчеркивается, что создание ООН и принятие ее Устава положили начало качественно новому этапу межгосударственных отношений по правам человека и, тем самым, первоначальной стадии становления концепции безопасности личности и ее основных элементов. В рамках этой Организации были разработаны и приняты важнейшие документы и решения в области прав человека. Именно Устав ООН явился первым многосторонним договором в истории международных отношений, закрепившим основы широкого развития сотрудничества государств но правам человека.

Указание на международное сотрудничество в поощрении и развитии уважения к правам человека свидетельствует о том, что осуществление такого сотрудничества необходимо для поддержания всеобщего мира и укрепления международной безопасности, что и заложило основу для формулирования концепции безопасности личности, где главное внимание уделяется межгосударственному сотрудничеству по защите и поощрению прав человека.

Принятие Декларации - документа, впервые закрепившего перечень прав и свобод человека, как гражданских и политических, так и экономических, социальных и культурных, - стало важным этапом в дальнейшем развитии концепции безопасности личности, а также международных отношений в целом. Тем самым была признана этическая и юридическая ценность экономического, социального и культурного каталога прав человека.

Огромную роль в развитии международного сотрудничества государств в области прав человека и дальнейшего становления концепции безопасности личности сыграли принятые ГЛ ООН в 1966 г. Международный пакт о гражданских и политических правах и

Международный Пакт о гражданских и политических правах// Права человека/Сб. международных документов. - М.: Юридическая литература. С. 26-27; Блищенко II. П., Хлестов О. Н. Международные пакты о правах человека// Советское государство и право. № 6. 1974. С. 110-112; Чхиквадзе В. М. Пакт о правах человека и их историческое значение// Международная жизнь.

Международный пакт об экономических, социальных и культурных правах.³

Исследуя положения этих двух документов, необходимо отметить, что развернутый перечень основных прав и свобод человека имеет для государств-участников обязательный характер.

Пакты внесли существенный вклад в договорные начала сотрудничества государств в области нрав человека, а соответственно и в дальнейшее развитие положений концепции безопасности личности. Они содействовали установлению обязательств на национальном уровне, предоставляя определенные права человеку, путем принятия соответствующих законодательных и других мер.

Указанные соглашения послужили основой для построения концепции безопасности личности, поскольку одной из ее составляющих частей является сотрудничество государств по обеспечению всего комплекса прав, предусмотренных Международным Биллем о правах человека.

Второй пункт раскрывает особенности международно-правового сотрудничества государств в сфере прав человека на современном этапе как основы концепции безопасности личности.

Межгосударственное сотрудничество в гуманитарной сфере непрерывно расширяет объем прав человека, путем принятия различных международных документов в данной области. Права и свободы человека, являясь содержанием концепции безопасности личности, не являются чем-то застывшим, в ходе исторического процесса меняется их объем, характер и внутреннее содержание. Так, в результате эволюции отрасли прав человека самые передовые ее положения были положены в основу концепции безопасности личности. Таким образом, на первый план выдвигается приоритет прав человека, признаваемые в качестве общечеловеческой ценности. Более того, права человека превратились в один из самых динамичных разделов международного права. Учитывая уровень и качество гуманитарного сотрудничества, а также международные документы в этой области, можно с уверенностью говорить об универсальной норме, обязывающей все страны уважать и соблюдать. нрава человека без различия расы, пола, языка и религии. Это и явилось основой рассматриваемой концепции

№ 12. 1986. С. 60-66; Рудакова Л. С. Международный пакт о гражданских и политических правах// Права человека в современном мире. Донецк. 1995. С. 58-70.

Комментарий к международному пакту об экономических, социальных и культурных правах// Права человека/Сб. международных документов. - М: Юридическая литература. С. 85-88; Блищенко М. П., Хлестов О. Н. Указ. работа. С. 60-66; Чхиквадзе В. М. Указ. работа. С. 109-110.

безопасности личности. Права и основные свободы человека получили не только всеобщее признание, но также стали важной частью современных международных отношений, что находит свое выражение в формулировании концепции безопасности личности.

Исторический опыт показал, что поддержание международного мира и безопасности неразрывно связано с защитой демократических прав и свобод. Поэтому на современном этапе государства уделяют большое внимание сотрудничеству в деле повышения безопасности личности, уважения и поощрения к правам человека, что имеет немаловажное значение для установления дружественных отношений между народами. Этим обусловлена важность и актуальность концепции безопасности, направленной на защиту и поощрение уважения к правам человека.

Таким - образом, выработан необходимый базис для формирования содержания концепции безопасности личности. Однако для того, чтобы дать определение концепции и выявить ее основное содержание, необходимо сначала. проанализировать термин "безопасность", что очень важно в связи с изменением в его толковании.

Третий пункт «Новые измерения международной безопасности: переход от безопасности государства к безопасности личности» посвящен понятию "безопасность", а точнее переосмыслению в его понимании, что послужило толчком к созданию концепции безопасности личности.

Прекращение существования Советского Союза повлекло за собой череду новых споров- относительно необходимости переосмысления традиционной концепции безопасности, приспособления ее к новой действительности, к новым данностям. Представляется, что человечество стоит перед новым пониманием безопасности, так как международная безопасность - понятие сложное политико-правовое, имеющее конкретно-исторический характер. Мировое сообщество столкнулось с проблемой переосмысления -расширения и обогащения глобальной системы безопасности, а также изменение механизмов обеспечения международной безопасности.

Ранее в понятие "безопасность" вкладывался, главным образом, военно-силовой баланс между разными блоками и государствами, а также способность защитить свой суверенитет.

На сегодняшний день обстановка изменилась: противостояние двух сверхдержав, а соответственно и прежняя глобальная биполярная структура прекратило существование. Трактовка безопасности исключительно как охраны государственных территорий от внешнего вторжения, как защита сугубо национальных интересов в ущерб международным уже не отвечает характеру современных международных отношений.

В новом постконфронтационном миропорядке понятие безопасности приобрело более широкое значение.

Совет Безопасности ООН расширил определение концепции безопасности, включив в него защиту людей, как признание взаимосвязи личности с современным пониманием безопасности.

Как видно, проблема обеспечения безопасности, кроме традиционных аспектов (военных и политических), затронула и многие другие, в частности, гуманитарные. Вопросы безопасности впервые столь четко увязываются с экономическими, гуманитарными, экологическими и другими проблемами. Понятие безопасности не только расширилось, но и приобрело более гуманистический, нацеленный на человека характер. Ключевыми элементами формирующейся международной системы являются признание демократических принципов, необходимость соблюдения прав человека и обеспечение верховенства Права в качестве общих ценностей.⁴

Итак, в современных условиях под национальной безопасностью уже недостаточно понимать лишь физическую и морально-политическую способность государства защитить себя от внешних источников угрозы своему существованию. Объективный научный анализ свидетельствует о невозможности обеспечить национальную безопасность только военно-техническими средствами, созданием мощной обороны.⁵

Думается, национальную безопасность на современном этапе следует рассматривать в качестве интегрированного выражения безопасности личности, а соответственно общества в целом и государства. Поэтому концепцию безопасности необходимо рассматривать сквозь призму триады: безопасность личности -безопасность государства - международная безопасность.

Во второй главе дается характеристика структуре и основным компонентам концепции безопасности личности в, международно-правовом контексте.

В первом пункте исследуется и формулируется понятие концепции безопасности личности, раскрывается ее основное содержание.

Исходная посылка концепции состоит в том, что, наряду с проблемой стратегической стабильности, безопасность человеческой личности являет собой важное и актуальное звено глобальной

₄ Robinson М. Human Rights: Challenges for the 21^st ^СепШгУ- ^The ^Dae

Hammarskjuld Lecture 1998 (Dag Hammarskjuld Foundation: Uppsala.

1998). P. 20.

5 Международное право: Учебник/Отв. ред. В. И. Кузнецов. - М.

Юридическая литература. 2001. С. 499.

безопасности, как на национальном уровне, так и в отношениях между государствами. Данная концепция выдвигает приоритетные направления в сфере защиты прав человека с преломлением на новые обстоятельства, непрерывно формирующиеся в условиях нового миропорядка.

Международное право располагает большим количеством норм, направленных на обеспечение прав человека, концепция безопасности личности синхронизирует их, вскрывая современные угрозы, представляющие опасность для человека, живущего в любой стране, независимо от экономического развития.

"Сердцевину" концепции образует комплекс представлений о безопасности личности или "о человеческом измерении безопасности"⁶ понимаемой как единство социальных условий, обеспечивающих достойное выживание, благосостояние и свободу.⁷

Итак, получив отражение в международных соглашениях по защите всего комплекса прав человека, главная направленность концепции безопасности личности заключается:

1. В     сотрудничестве    расширенного    числа    акторов
международной      арене       (государства,       международные
межправительственные организации, НПО, местные органы
самоуправления, группы граждан, независимые эксперты, а
также международное и национальное общественное мнение)
по    поощрению    и    дальнейшему    продвижению    всего
комплекса    (гражданские,    политические,    экономические,
социальные, культурные) прав человека.

2.               В выработке механизмов для нейтрализации потенциальных
угроз   и   устранению   реальных   источников   опасностей,
подрывающих    формирование    свободной    и    достойной
личности.

3. В создании условий к расширению выбора и возможностей
человека.

Главное внимание в исследовании уделяется угрозам правам человека, признанных мировым сообществом в качестве "не имеющих государственных границ", а, следовательно, борьба с которыми требует многостороннего подхода.

6 United Nations Development Programme, Refining Security: The Human

Demension, Oxford, 1994, Human Development Report.

7 Chen L.C. Human Security: Concepts and Approaches// Common Security

in Asia: T. Matsume, L.C. Chen (eds.), Tokyo, 1995, p. 139.

g От англ. actor , в понимание которого следует включать как

традиционных субъектов МП, так и иных игроков современных международных отношений, таких как НПО, группы граждан и др.

Уважение прав человека лежит в основании безопасности личности. Ее наиболее сильная сторона - акцент на человеке, аппеляция к человеку. Рассматриваемая концепция является своеобразным сводом трех важнейших элементов: безопасности, прав человека и развития человеческого потенциала.

Человеческие потребности простираются за пределы необходимого какого-то прожиточного минимума. Таким образом, защита определенного минимума прав от повсеместно распространяющих угроз - является существенной задачей концепции безопасность личности, но не единственной и неокончательной. Безопасность личности также направлена на укрепление человеческого достоинства.

Безопасность личности направлена на развитие способностей людей, на распространение информации о возможностях и выборе, а также создание условий действовать самостоятельно и независимо.

Во втором пункте «Угрозы личной безопасности: международно-правовой аспект» раскрывается ряд угроз личной безопасности человека:

1. Международный    терроризм.    Это   явление    превратилось    в
деструктивный фактор, препятствующий нормальному развитию
международных      отношений,      повсеместному      укоренению
демократических прав и   свобод человека,   которые являются
основой концепции безопасности личности. Терроризм относится
к числу самых   опасных   и   трудно   прогнозируемых явлений
современности, которое приобретает все более разнообразные и
угрожающие    формы.    Террористические    акты    чаще    всего
приносят   массовые   человеческие   жертвы,    влекут   за   собой
разрушение материальных и духовных ценностей, сеют вражду
между государствами,    провоцируют   недоверие    и    ненависть
между    национальными группами, которые иногда невозможно
преодолеть в течение жизни целого поколения. В этих условиях
разрушается безопасная "атмосфера", необходимая для развития
личности, вселяется страх и чувство незащищенности.

2.              Незаконный     оборот     наркотических     средств.      Наряду     с
терроризмом,   борьба   с   незаконным    оборотом    наркотиков,
является также одной из наиболее опасных угроз безопасности
личности, а также злободневных проблем для всех стран, давно
принявшей международный характер.   Этот вид преступления

посягает на здоровое и свободное развитие индивида, низвергая все ценности демократии и гражданского общества, подрывает авторитет закона, ухудшая криминальную ситуацию и лишая людей чувства спокойствия и стабильности. Масштабы незаконного оборота наркотиков в настоящее время столь обширны, а получаемые доходы столь велики, что создается угроза для экономики, а соответственно и для безопасности личности во многих странах мира.

3.              Широкомасштабная бедность и нищета. Следующей реальной и
тотальной   угрозой   безопасности   личности,   его   правам   и
свободам,   а также политической   и социальной стабильности
являет собой бедность и нищета. Они ограничивают свободу
человека и лишают его достоинства. Это подтверждается такими
авторитетными      межгосударственными      соглашениями      как
Всеобщая декларация прав человека, Международный пакт об
экономических, социальных и культурных правах, Декларация о
праве на развитие и многими другими документами по правам
человека.   В   Венской декларации   1993   г.,   утверждается,   что
крайняя нищета и социальная изоляция являются оскорблением
человеческого достоинства.

4.              Еще одной проблеме, связанной с негативным влиянием на жизнь
и здоровье человека, на его безопасность, уделяется должное
внимание   -   распространению- болезней,   а   именно   СПИДа,
явившегося   вызовом   всему   миру,   здравоохранению   любого
общества.   Этот   страшный   вирус   иммунодефицита   человека
(ВИЧ) угрожает безопасности как отдельно взятой личности, так
и общества, государства, поскольку распространение болезни с
каждым годом принимает все более угрожающие масштабы.

В следующем пункте «Угрозы экологической безопасности: международно-правовой аспект» рассматриваются экологические аспекты в обеспечении безопасности личности. В нем признается, что важнейшим фактором для нормальной жизни людей является благоприятная экологическая обстановка, и обеспечение безопасности личности неразрывно связано с защитой окружающей среды. Поэтому экологические катастрофы являются одной из тотальных угроз безопасности личности.

Во второй главе также рассмотрена проблема обеспечения безопасности личности от угроз, возникающих в период вооруженных конфликтов в качестве отдельного пункта. Ведь вооруженные конфликты представляют главнейшую угрозу безопасности личности, средствам к существованию, достоинству человека и т.д. Современные конфликты становятся все более многомерными и имеют политическую, этнонациональную, экономическую, военную,

идеологическую, информационную и др. составляющие. Они разрушают ритм нормальной жизни людей, являясь огромным источником опасностей и чувства безнадежности. Во время конфликтов воюющие стороны допускают массовые нарушения прав человека, совершают военные преступления, включая пытки, насилие женщин, геноцид. На современном этапе вооруженные конфликты нсмеждународного характера считаются основным источником опасности международному миру и безопасности. Последствия вооруженных конфликтов разрушительны, начиная от упадка политической и экономической структур страны, заканчивая масштабной бедностью и нищетой населения. Статистика показала, что процент погибших среди мирного населения в войнах последних десяти лет очень велик. Различие между комбатантами и гражданским населением в конфликте немеждународного характере почти не проводится, что подтверждается массовыми убийствами гражданских лиц и даже геноциду.

В последнем пункте второй главы рассмотрена проблема миграции в контексте концепции безопасность личности. На современном этапе увеличение числа мигрантов порождает экономические и политические кризисы в ряде государств, что негативно отражается на обеспечении безопасности личности. Миграция - это всегда ответ на угрозу безопасности, поэтому зачастую вынужденная миграция является жизненно важным для обеспечения личной безопасности. Массовое перемещение населения негативно отражается на безопасности принимающих государств, часто вынуждая их закрывать границы и не предоставлять этим людям должной защиты. В этих обстоятельств, естественно, что безопасность этих людей существенно страдает. Тем временем, криминальные организации пользуются отсутствием согласованной многосторонней миграционной политики.

Совершенно очевидно, что миграционные потоки населения оказывают большое влияние на внутригосударственные процессы и на международную безопасность в целом. В этой связи данная проблема приобретает все большее правовое и гуманитарное значение.

В третьей главе «Перспективы развития международно-правового регулирования в контексте повышения безопасности личности» рассматриваются механизмы и стратегии по повышению безопасности личности. Идея концепции безопасности личности, главным образом, заключается в выявлении глобальных, то есть повсеместно распространенных угроз (как в развитых, так и в развивающихся странах) безопасности человека, а также в обязательном международном сотрудничестве с целью их устранения. Для того чтобы эффективно решать этот круг проблем необходимо выработать

комплексный или интегрированный подход, включающий в себя весь спектр человеческих лишении и направленный на благо всех нуждающихся.

В первом пункте рассматриваются международно-правовые подходы в области повышения личной безопасности. В нем исследуются и перечисляются конкретные меры, принимаемые государствами международными организациями и НПО на международном, региональном и локальном уровнях для обеспечения и повышения личной безопасности личности (а именно: меры по борьбе с международным терроризмом, незаконным оборотом наркотиков, незаконным оборотом наркотических средств, незаконным оборотом оружия, бедностью и распространение болезней (ВИЧ/СПИД).

Второй пункт посвящен международно-правовым подходам в области повышения экологической безопасности. Всестороннее осмысление истории развития охраны окружающей среды подтверждает необходимость постепенного перехода от общих вопросов охраны окружающей среды, к вопросам реализации прав человека на благоприятную природную среду.

В третьем пункте рассмотрены международно-правовые подходы в области повышения безопасности личности в период вооруженных конфликтов. Как отечественные ученые, так и зарубежные специалисты и практики сводятся во мнении, что на современном этапе целесообразнее было бы не вырабатывать новые правила поведения и нормы по защите населения в период вооруженного конфликта, а сосредоточиться на устранении трудностей, возникающих при применении существующих положений в этой сфере. Крайне важно обеспечить более эффективное практическое применение норм гуманитарного права по защите гражданского населения. Следует также повышать эффективность реализации норм МГП, механизма воздействия на поведение воюющих сторон, что связано с совершенствованием имплементационных механизмов.

Последний пункт третьей главы соответственно посвящен подходам к процессу миграции в контексте концепции безопасности личности. Насчитывается целый ряд организаций, занимающихся повышением безопасности личности в процессе миграции, а также различными ее аспектами: УВКБ ООН, в обязанности которого входит обеспечение защиты беженцев; МОТ обладает мандатом по защите прав работников-мигрантов; Международная организация по вопросам миграции способствует упорядочению передвижения людей по запросу участвующего в соглашении государства. В концепции безопасности личности предложено рассматривать проблему миграции населения комплексно, принимая во внимания все аспекты: политические, гражданские, экономические, социальные. Эту проблему не решить

усилиями одной страны, здесь необходимо участие всех государств, так как массовая миграция затрагивает безопасность всего мирового сообщества.

В заключении подводится итог диссертационного исследования, позволяющий сделать вывод о том, что в настоящее время обеспечение безопасности личности, защита и поощрение прав человека являются приоритетным направлением государственной политики всех цивилизованных стран и основополагающим вопросом международного сотрудничества. Концепция безопасности личности формировалась под воздействием самых прогрессивных положений международных документов в гуманитарной области, и является результатом межгосударственного сотрудничества в сфере прав человека. Таким образом, именно современные формы сотрудничества государств в гуманитарной сфере создали необходимую основу для формирования концепции безопасности личности.

При оценке важности концепции безопасности личности следует исходить из того, что современный мир становится все более взаимозависимым. Разрешение таких глобальных проблем, как ликвидация голода и нищеты, болезней и неграмотности, борьба с международной преступностью, экологические и демографические проблемы требуют всеобщих усилий, новых политических решений, связанных с готовностью участников мирового сообщества поставить необходимость решения общечеловеческих проблем выше своих суверенных интересов. Таким образом, безопасность личности является консолидирующим фактором международного сотрудничества при решении глобальных проблем.

Не является секретом тот факт, что невнимание к интересам личности создает предпосылки для формирования стойкой социальной напряженности и более того - для раскола общества на враждующие группировки. В этих условиях подрывается общественная безопасность государства, ослабляется его общин потенциал и сужается социальная база. В результате государство лишается поддержки той части общества, которая не удовлетворена его политикой и социальной практикой. Бесправная, незащищенная и уязвимая личность автоматически становится обузой и даже угрозой для государства. Обострение социально-политического противостояния ведет к снижению потенциала страны.

Следует также заметить, что отсутствие безопасности личности ограничивает возможности обеспечения безопасности как таковой, а, следовательно, и стабильности общества и государства.

Безопасность личность и свобода людей определяется социально-экономическими условиями общества, уровнем политических и гражданских нрав. Сокращение бедности и повышение уровня жизни

окажет существенный социальный сдвиг, делая людей защищенными от различного рода (политических, экономических и финансовых) катаклизмов. Сильное гражданское общество является лучшим средством предотвращения конфликтов. Повышение гражданского контроля, пресечение злоупотребления властью продвигает свободу, расширяет возможности и выбор, позволяя людям активно участвовать во всех сферах жизни.

Концепция безопасности личности - понятие многомерное, состоящее из широкого комплекса прав человека, гарантируемых и охраняемых на национальном уровне, а также требующих совместных межгосударственных усилий по их защите. Безопасность личности является защитной концепцией, предполагающей создание глобальных и локальных стратегий и инициатив по нейтрализации и искоренению источников угроз безопасности личности, а также повышение эффективности существующих защитных механизмов.

Основные положения диссертации изложены в следующих публикациях автора:

1. Концепция безопасности личности: международно-правовые
аспекты// Материалы 5-ой научно-практической конференции молодых
ученых. - М.: ДА МИД России, 2002. С 175-183 (0,4 п.л.).

2. Новые измерения безопасности: переход от безопасности
государства к безопасности личности// Материалы 7-ой научно-
практической конференции молодых ученых. - М.: ДА МИД России,
2004. (0,35 п.л.).

3. Перспективы. развития международно-правового
регулирования в сфере обеспечения безопасности личности. - М.: 2004.
(Рукопись деп. в ИНИОН РАН 06.04.2004. № 58632), 34 с. (1,7 п.л.)

Подписано в печать 07. 09.2004 г.

Объем 1,5 усл. печ. л. Тираж 100 экз. Отпечатано в Дипломатической академии МИД России

И7135

ИЗ ФОНДОВ РБД

Шиянов Алексей Владимирович

Международно-правовые аспекты

взаимодействия Всемирной торговой организации

(ВТО) с международными

межправительственными и

неправительственными учреждениями

Автореферат диссертации на соискание ученой степени к.ю.н.

Специальность 12.00.10

Москва

РБД

2005

Шиянов, Алексей Владимирович

Международно-правовые аспекты взаимодействия Всемирной торговой организации (ВТО) с международными межправительственными и неправительственными учреждениями [Электронный ресурс]: Автореф. дис. на соиск. учен. степ. к.ю.н.: Спец. 12.00.10 / Шиянов Алексей Владимирович; [Рос. ун-т дружбы народов]. - М.: РГБ, 2005. - Из фондов РБД.

Текст воспроизводится по экземпляру, находящемуся в

фонде РГБ:

Шиянов Алексей Владимирович

Международно-правовые аспекты

взаимодействия Всемирной торговой

организации (ВТО) с международными

межправительственными и неправительственными учреждениями

Автореферат диссертации на соискание ученой степени

к.ю.н.

Специальность 12.00.10

Москва - 2004

РБД, 2005 (электронный текст)

На правах рукописи

Шиянов Алексей Владимирович

МЕЖДУНАРОДНО-ПРАВОВЫЕ АСПЕКТЫ ВЗАИМОДЕЙСТВИЯ

ВСЕМИРНОЙ ТОРГОВОЙ ОРГАНИЗАЦИИ (ВТО)

С МЕЖДУНАРОДНЫМИ МЕЖПРАВИТЕЛЬСТВЕННЫМИ

И НЕПРАВИТЕЛЬСТВЕННЫМИ УЧРЕЖДЕНИЯМИ

Специальность 12.00.10-Международное право. Европейское право

АВТОРЕФЕРАТ

диссертации на соискание учёной степени кандидата юридических наук

Москва-2004

Диссертация выполнена на кафедре конституционного и муниципального права юридического факультета Ростовского государственного экономического университета «РИНХ».

Научный руководитель:

доктор юридических наук, профессор Григорян Сергей Александрович

Официальные оппоненты:

доктор юридических наук, профессор Вельяминов Георгий Михайлович

кандидат юридических наук, доцент Урсин Дмитрий Александрович

Ведущая организация:

Московский государственный институт (университет) международных

отношений МИД РФ

Защита диссертации состоится «5» октября 2004г. в 15-00 час. на заседании диссертационного совета К 212.203.05 при Российском университете дружбы народов по адресу: 117198, г. Москва, ул. Миклухо-Маклая, д. 6, ауд. 347.

С диссертацией можно ознакомиться в Научной библиотеке Российского университета дружбы народов.

Автореферат разослан «1» сентября 2004г.

Учёный секретарь

диссертационного совета

кандидат юридических наук, доцент: Е.П. Ермакова

Актуальность темы диссертации. Всемирная торговая организация (ВТО) является международной межправительственной организацией, компетенция которой сосредоточена в сфере международно-правового регулирования торговли товарами, услугами и работами^1.

Вследствие расширения международно-правовых основ

многосторонней торговли, произошедшего в результате принятия в 1994г. «Марракешского пакета» соглашений, ВТО вторгается в сферу деятельности других стабильно функционирующих международных организаций -Международного валютного фонда (МВФ), Международного банка реконструкции и развития (МБРР), Всемирной организации интеллектуальной собственности (ВОИС), а в ближайшей перспективе и Международной организации труда (МОТ). Под воздействием объективных экономических причин взят курс на фактическую замену одним межправительственным институтом целого ряда успешно действовавших международных учреждений. Однако, несмотря на стремительную глобализацию и прямую заинтересованность наиболее развитых государств, подобный исход является отдалённой перспективой.

На сегодняшний день ВТО регулирует только те международные отношения, которые связаны с коммерческими операциями, и, прежде всего, с куплей-продажей товаров, услуг и результатов работ. Применительно к названной области, данная организация вправе воздействовать на инвестиционные процессы, аспекты обеспечения правовых гарантий прав интеллектуальной собственности и т.д. Таким образом, расширение компетенции ВТО порождает коллизии между положениями многосторонних торговых соглашений, действующих в её системе, и международно-правовыми актами, принятыми под эгидой международных межправительственных организаций задолго до появления ВТО.

Наиболее оптимальный способ преодоления возникающих коллизий заключается в установлении эффективных правил взаимодействия ВТО с

Григорян С.А. Всемирная торговая организация и интересы России. - М.: 2000, - с.9.

РОС. НАЦИОНАЛЬНАЯ БИБЛИОТЕКА

С. 09

теми из международных межправительственных организаций, компетенция
которых распространяется на отношения, смежные с регулируемыми в
рамках многосторонней торговой системы. Сознавая это, создатели ВТО в
ст. III Соглашения об её учреждении выделили сотрудничество с
международными межправительственными организациями в

самостоятельную функцию, придав ему статус отдельного направления её деятельности^1.

Некоторые зарубежные исследователи утверждают, что таким образом апологеты современного правопорядка в области мировой торговли пытались компенсировать отсутствие у постоянно действующих органов

ВТО правомочий по изданию общеобязательных актов в одностороннем

2. Подтверждением данной позиции является ст. V Соглашения об порядке

учреждении ВТО, обязывающая Генеральный Совет данной организации заключать соответствующие договорённости об эффективном сотрудничестве с другими межправительственными организациями, имеющими «компетенцию, связанную с компетенцией ВТО»^3.

Отметим, что названное положение сформулировано шире, чем ст. III, не ограничивая действия органов ВТО контактами с МВФ и учреждениями, входящими в группу Всемирного банка. Причиной тому является значительное расширение регулятивно-предметной сферы деятельности ВТО.

Кроме того, авторы названного соглашения предусмотрели
возможность сотрудничества ВТО с международными

неправительственными организациями (МНПО), деятельность которых «относится к сфере функционирования ВТО». Тем самым был отменён негласный принцип «полного игнорирования МНПО», действовавший во времена ГАТТ-1947г.

¹ Результаты Уругвайского раунда многосторонних переговоров. Правовые тексты в 2-х
томах, т.1; - М.; 2001. - с. 6.

² Карро Д. Жюйар П. Международное экономическое право. - М.: 2001. - с. 25.

³ Результаты Уругвайского раунда многосторонних переговоров. Указ. соч. - с.6.

ВТО является институционально-правовым олицетворением процессов, развивающихся на универсальном уровне. Однако параллельно с Уругвайским раундом многосторонних торговых переговоров в соглашениях, принятых в рамках Североамериканской зоны свободной торговли (НЛФТЛ) и Европейского Союза (ЕС), созданных до учреждения ВТО, США, Канада и ведущие европейские державы реализовали правовые концепции региональных объединений. По состоянию на 2004г. насчитывается порядка 100 объединений, включающих все государства-члены ВТО. В связи с чем, программу дальнейшей либерализации мировой торговли необходимо реализовывать с соблюдением установленных под эгидой ВТО юридических критериев сосуществования институционально-правовых основ универсальной и региональной глобализации.

От эффективности взаимодействия ВТО с международными межправительственными и неправительственными организациями зависит развитие международно-правовой системы регулирования многосторонней торговли. Вышеназванные доводы свидетельствуют об актуальности данной проблематики.

Цель исследования заключается во всестороннем рассмотрении международно-правовых аспектов взаимодействия ВТО с международными правительственными и неправительственными организациями, оказывающими воздействие на формирование современного международного экономического правопорядка.

Нормативно-документальной базой диссертации являются Генеральное соглашение по тарифам и торговле 1947г. (ГАТТ-1947г.), уставы межправительственных организаций, Соглашение об учреждении ВТО, ГАТТ в редакции 1994г., Генеральное соглашение по торговле услугами (ГАТС) и другие многосторонние торговые соглашения, входящие в «Марракешский пакет», резолюции Генерального Совета и других исполнительных органов ВТО, итоговые декларации Конференций министров стран-членов ВТО, соглашения, заключенные ВТО с

международными правительственными и неправительственными учреждениями, устанавливающие порядок и формы совместной деятельности организаций, направленной на правовое регулирование в сфере универсального оборота товаров, услуг и работ.

Теоретическую основу диссертации составляют работы российских авторов: А.Х. Абашидзе, К.А. Бекяшева, М.М. Богуславского, Г.М. Вельяминова, Г.К. Дмитриевой, С.А. Григоряна, И.И. Дюмулена, АЛ. Капустина, Ю.М. Колосова, В.И. Лисовского, И.И. Лукашука, Д.А. Урсина, Т.Н. Нешатаевой, Л.В. Сабельникова, В.М. Шумилова идругих.

При написании диссертации были использованы труды иностранных авторов: Д. Арна, Ч. Беллмана, Г. Боденхаузена, АЛ. Винтерса, Р. Герстера, Дж. Джексона, Р Жуаяра, Д. Карро, С. Лейрда, В. Стошица, П. Стиглица, К. Хайдера, Д. Хулме, Г. Шварценбергера, Х.-А. Шреплера и других.

Методологической базой исследования является сочетание научных методов, в том числе логического, историко-аналитического, системно-структурного, формально-юридического.

Степень научной разработки проблематики. Фактически в отечественной науке международного права комплексное исследование институционально-правовых аспектов взаимодействия ВТО с международными правительственными и неправительственными организациями предпринято впервые.

Научная новизна исследования. Диссертация является первым в отечественной международно-правовой литературе комплексным исследованием правовых аспектов взаимодействия ВТО с международными правительственными и неправительственными организациями.

Положения, выносимые на защиту:

1. Результаты исследования международно-правовых аспектов взаимодействия ВТО с международными финансовыми организациями доказывают, что совместные действия ВТО, МВФ, МБРР направлены на создание единого режима международно-правового регулирования валютно-

финансовых отношений, смежных с многосторонней торговлей, посредством введения единого перечня прав и обязанностей государств-членов трёх организаций, в первую очередь при введении ими правил, ограничивающих доступ на внутренние рынки.

2.      Анализ    организационно-правовых    форм    взаимодействия     ВТО     с
Конференцией ООН по торговле и развитию (ЮНКТАД) и Международным
торговым   центром   ЮНКТАД/ВТО   (МТЦ)   подтверждает необходимость
дальнейшего   совершенствования   сотрудничества данных   организаций   в
целях полноценной имплементации многосторонних торговых соглашений
развивающимися и наименее развитыми странами. При этом, включение
новых аспектов, таких как «электронная торговля», «торговля и передача
технологий», «торговля и окружающая среда», в повестку многосторонних
торговых переговоров необходимо сопровождать расширением помощи по
реформированию национального законодательства, укреплению торгового,
технического и интеллектуального потенциала развивающихся и наименее
развитых стран.

3.      Исследование международно-правовых аспектов взаимодействия ВТО с
Всемирной   организацией   интеллектуальной   собственности    (ВОИС)   и
Продовольственной     и     сельскохозяйственной     организацией      (ФАО)
доказывает, что процедуру имплементации Соглашения о торговых аспектах
прав интеллектуальной собственности (ТРИПС), по сельскому хозяйству, по
применению санитарных и фитосанитарных мер и других международных
актов,    заключённых    в    рамках    ВТО,    необходимо    согласовывать    с
соглашениями, действующими и разрабатываемыми под эгидой   ВОИС,
ФАО   и   других   учреждений   системы   ООН.   Наиболее   приемлемыми
международно-правовыми средствами в данном аспекте являются создание
единых информационных систем, а также формирование совместных групп
по разработке проектов международных соглашений.

4. В ходе анализа международно-правовой практики формирования
региональных экономических организаций, установлено что, являясь

членами ВТО, государства-участники преференциальных соглашений должны соблюдать режим наибольшего благоприятствования и не вводить дополнительных барьеров для стран, не входящих в соответствующее региональное соглашение. Пример Североамериканской зоны свободной торговли (НАФТА) и Европейского Союза (ЕС), доказывает, что в рамках преференциальных объединений происходит апробация международно-правовых методов регулирования развивающихся секторов мировой торговли. Таким образом, выявляется прямая взаимосвязь между развитием международно-правовой системы многосторонней торговли под эгидой ВТО и положениями региональных соглашений.

5.        Современные международно-правовые формы участия международных
неправительственных организаций (МНПО) в деятельности ВТО сводятся к
тому, что представители профсоюзных, правозащитных, потребительских
объединений и деловых кругов с 1996г. получили право присутствовать на
заседаниях   Конференции   министров   стран-членов   ВТО   и   доступ   к
документам,   не   носящим   конфиденциального характера.   Предлагается
реализовать в рамках правовой системы ВТО предложения МНПО по
проектам соглашений, регулирующих социальные и экологические аспекты
многосторонней торговли, а также по совершенствованию деятельности
Механизма обзора торговой политики, Органа по разрешению споров и
большинства советов и комитетов ВТО.

6.        В результате исследования международно-правовых аспектов влияния
антиглобалистских организаций на деятельность ВТО,   сделан вывод о
необходимости      учёта     рекомендаций      радикальных      МНПО      при
формировании   юридических основ   многосторонней   торговли.   Следует
подвергнуть пересмотру положения Генерального соглашения по торговле
услугами,   Соглашения   по   торговым   аспектам   прав   интеллектуальной
собственности, других соглашений ВТО, имеющие дискриминационный
характер по отношению к развивающимся странам. Деятельность ВТО
должна носить более транспарентный характер в ходе принятия новых

многосторонних соглашений, при осуществлении обзоров торговой политики и разрешении торгово-политических споров.

Практическая значимость исследования. Выводы и заключения, содержащиеся в диссертации, могут быть использованы в рамках преподавательского процесса в высших учебных заведениях России, а также практическими работниками внешнеполитических и внешнеэкономических ведомств России, российскими участниками международной торговли.

Апробация результатов исследования. Основные положения диссертации были представлены и обсуждены в ходе научных конференций в Российской академии правосудия (8-9 апреля 2004 года) и Российском университете дружбы народов (9—10 апреля 2004 года), а также нашли отражение в научных публикациях, указанных в автореферате.

Структура исследования. Диссертация состоит из введения, двух глав, заключения, библиографии и приложения.

Во введении обосновываются актуальность и практическая значимость исследования, его цель, научная новизна, а также положения и выводы, выносимые на защиту.

Первая глава Международно-правовые аспекты взаимодействия ВТО и международных межправительственных организаций состоит из четырёх параграфов.

В первом параграфе рассматриваются международно-правовые аспекты сотрудничества ВТО с Международным валютным фондом (МВФ) и Международным банком реконструкции и развития (МБРР).

Названные организации создавались для регулирования
международных финансовых отношений, приняв это во внимание,
учредители ГАТТ-1947г. предписали Секретариату ГАТТ

консультироваться с Фондом. В ходе консультаций ГАТТ поступали данные

0 состоянии валютных резервов и об объёмах долговых обязательств
участников соглашения^1.

¹ Результаты Уругвайского раунда многосторонних переговоров. Указ. соч. - с. 26.

Соглашение о сотрудничестве ВТО и МВФ 1995г. предоставило возможность для установления согласованного перечня прав и обязанностей их членов, прежде всего, при введении членами ВТО мер по ограничению торгового баланса^1. ^ВТО ^и ^МВФ ^на ^{взаимной} ^основе допускают наблюдателей на заседания своих органов. Данный документ расширил информационное сотрудничество организаций. Фонд также обязался информировать ВТО о принимаемых им решениях по платежам или валютным договоренностям. Однако Фонду отводится функция по предоставлению «статистических данных и других фактов», технической информации и определения соответствия действия государства-члена ВТО с Уставом МВФ, а не интерпретации положений соответствующих многосторонних торговых соглашений.

Соглашение об учреждении ВТО исходит из необходимости сотрудничества организации с МБРР и связанными с ним учреждениями, входящими в группу Всемирного Банка. Тем самым учредители ВТО признали, что Банк оказывает существенное влияние на глобальную экономическую политику^2. ^В ^1995г' ^шпгые _{организа}ции укрепили

международно-правовую основу взаимодействия, подписав соглашение о сотрудничестве. В соответствии с названным актом, ВТО и МБРР на взаимной основе открывают доступ к своим информационным базам данных.

Соглашение также предоставляет Банку право участия в работе Конференции министров стран-членов ВТО, ряда комитетов и Секретариата ВТО. Представителям ВТО открыт доступ на заседания Совета управляющих, Исполнительного комитета и Комитета МБРР по развитию. Данные формы международно-правового взаимодействия двух организаций позволили интенсифицировать совместные мероприятия ВТО и Банка по популяризации ценностей многосторонней торговой системы. Примерами

' Agreement between the International Monetary Found and the World Trade Organization / Annual

report of World Trade Organization. - Geneva: WTO, 1995. - p. 32-35.

² Результаты Уругвайского раунда многосторонних переговоров. Указ. соч„ т. 1; - с.5.

являются проект, инициированный в 1997г., основывающийся на использовании новейших технологий в области торговли и развития; а также семинары, организованные для стран Африки в 1998-1999г.г. В последние годы ВТО и МБРР акцентируют внимание на оказании помощи наименее развитым странам-участницам многосторонней торговой системы.

Во втором параграфе исследуются организационно-правовые формы взаимодействия ВТО с Конференцией ООН по торговле и развитию (ЮНКТАД) и Международным торговым центром ЮНКТАД/ВТО (МТЦ).

С момента учреждения ЮНКТАД в 1964г. участники ГАТТ-1947г. предусмотрели международно-правовые формы взаимодействия с данной организацией, которые ВТО использует как позитивный опыт ГАТТ. В 1996г. ЮНКТАД был присвоен статус наблюдателя на заседаниях Министерских конференций, Генерального Совета, Совета по торговле и развитию и большинства комитетов ВТО. В качестве ответного шага, делегации ВТО допущены к мероприятиям, осуществляемым высшими органами ЮНКТАД.

Генеральный Совет ВТО открыл для ЮНКТАД доступ к таблицам уступок своих членов, а ЮНКТАД доводит до ВТО сведения о международно-правовых мерах, предпринимаемых государствами, являющимися её членами, в области регулирования торговли по отдельным товарно-сырьевым позициям. Признав наиболее важными направлениями многосторонних переговоров торговлю сельскохозяйственной продукцией, торговые аспекты прав интеллектуальной собственности и приложения к ГАТС, Секретариаты ВТО и ЮНКТАД разработали мероприятия технической помощи наименее развитым странам (НРС). Реализуя совместные программы, организации провели в 2002г. совещания для участников Экономического сообщества государств Западной Африки (ЭКОВАС) и Южноафриканского сообщества развития (САДК). Генеральный Совет ВТО привлёк служащих ЮНКТЛД к разработке проекта соглашения по проблеме «торговля и окружающая среда».

Если в 60-е - 80-е г.г. ХХв. участие в деятельности МТЦ являлось для ГАТТ формой контактов с ЮНКТАД, то с образованием ВТО отношение к деятельности Центра изменилось. Члены ВТО приняли во внимание международно-правовой статус МТЦ, учреждённого ГАТТ в 1964г. Управление деятельностью Центра возложено на Объединённую контрольную группу по делам МТЦ ЮНКТАД/ВТО. В 1996г. Центр получил допуск на Конференции ВТО, заседания Генерального Совета, Совета по торговле услугами, Комитета по санитарным и фитосанитарным мерам, других комитетов организации, а также допуск к деятельности Рабочей группы ВТО по правительственным закупкам.

Первыми мероприятиями по содействию наименее развитым странам (НРС), являющимся членами ВТО, стали Объединённая программа по техническому сотрудничеству и Совместная комплексная программа технической помощи для отдельных НРС (СКПТ). В марте 2001г. МТЦ и ВТО учредили Комплексную рамочную программу оказания технической помощи в области торговли для поддержки НРС во внешнеэкономической деятельности, охватывающую процедуру присоединения к ВТО. В ходе подготовки к Дохийской конференции ВТО и МТЦ организовали ряд программ по наращиванию импортного потенциала НРС.

Третий параграф посвящен анализу международно-правовых форм взаимодействия ВТО с Всемирной организацией интеллектуальной собственности (ВОИС), Продовольственной и сельскохозяйственной организацией (ФАО).

Соглашение о ТРИПС обязывает членов ВТО соблюдать конвенции, действующие под эгидой ВОИС. В 1995г. организации подписали соглашение о сотрудничестве, обязавшись обмениваться копиями и переводами нормативно-правовых актов в сфере охраны прав интеллектуальной собственности^1. ^В соответствии с данным актом,

представители ВОИС допущены к деятельности Конференции министров

¹ Agreement between the World intellectual property organization and the World Trade Organization, Geneva, 22 December, 1995, p. 52.

ВТО, Генерального Совета, Совета по ТРИПС, а также ряда комитетов, рабочих групп и Секретариата ВТО. Предусматриваются совместные действия учреждений по содействию развивающимся странам в имплементации Соглашения о ТРИПС. Кроме того, эксперты ВОИС вовлечены в разработку проектов многосторонних соглашений по торговым аспектам прав интеллектуальной собственности^1.Н овую сферу взаимодействия учреждений открывает урегулирование споров в данной сфере, и в названном аспекте представляется перспективным • обращение

Органа ВТО по разрешению споров и сторон разбирательства к услугам ВОИС^2. Р^езу^{льтатом} совместных действий организаций станет единая

система международно-правовой охраны прав интеллектуальной собственности.

В целях реализации Соглашения ВТО по сельскому хозяйству ВТО необходимо сотрудничать с ФАО в сфере торговли продуктами питания, санитарных и фитосанитарных стандартов. ФАО выполняет задачи по регулированию отношений по защите окружающей среды, влияя на многостороннюю торговлю в сельском хозяйстве, лесоводстве и рыболовстве. В 1996г. ФАО был присвоен статус наблюдателя в Генеральном Совете ВТО, Советах по торговле товарами и по ТРИПС, в Комитетах ВТО по сельскому хозяйству, по санитарным и фитосанитарным мерам. Делегации ВТО допущены к заседаниям Конференции, Совета и Комитетов ФАО по сельскому хозяйству и всемирной продовольственной безопасности, а также к работе Межправительственной комиссии ФАО по генетическим ресурсам.

В рамках ФАО действуют Международное соглашение о генетических ресурсах растений и Кодекс поведения ответственного рыболовства, разрабатывавшиеся с учётом соглашений ВТО. Последний документ обязывает членов ФАО соблюдать Соглашение об учреждении ВТО, ГАТТ-

¹ Всемирная торговая организация: новые условия охраны прав интеллектуальной
собственности: тематический выпуск / Сост. и авт. обобщ. Л.Г. Кравец. - М.: 2000. - с.9.

² Карро Д. Жюйар П. Указ. соч. - с. 435.

1994г. и другие акты, действующие в рамках ВТО, требует воздерживаться от установления новых нетарифных барьеров, а также запрещает увязывать доступ на внутренние рынки с приобретением у национальных производителей и разработчиков определенных технологий или товаров^1. ФАО контролирует процесс реализации договоров, принятых под её эгидой, посредством мониторинга международных поставок, производства и потребления продуктов питания. Доступ к информации, систематизированной ФАО, повысит эффективность деятельности профильных структур ВТО.

В четвёртом параграфе исследуются международно-правовые основы взаимодействия ВТО и региональных экономических организаций.

В отношении региональных объединений ВТО использует критерии, запрещающие устанавливать дополнительные препятствия в торговле. Региональные торговые соглашения исследуются ВТО на предмет соблюдения требований ГАТТ-1994г. ВТО и региональные экономические организации сосуществуют длительное время, и усилия по активизации региональных связей предпринимаются, невзирая на прогресс на многостороннем уровне. Опыт региональных соглашений полезен в рамках ВТО в качестве прецедентов, охватывающих аспекты, не включённых в переговоры. В данной связи научно-практический интерес приобретает опыт Североамериканская зона свободной торговли (НАФТА) и Европейского Союза (ЕС).

Соглашения, заключённые под эгидой НАФТА, предполагают ликвидацию тарифных и нетарифных барьеров между странами, а также устанавливают базовые договорённости по торговле услугами, торговым аспектам прав исключительной собственности, инвестиционным мерам,

сотрудничеству в сфере охраны окружающей среды и трудовых

„2. Контроль над реализацией подписанных соглашений отношении

¹ Вылегжанин А.Н., Зиланов В.К. Международно-правовые основы управления морскими
живыми ресурсами. Теория и документы. - М.. 2000. • с. 102.

² North America Free Trade Agreement // The Journal of World Trade Law, 162 of June 1994. P.20.

осуществляют национальные комиссии и подотчётные им рабочие группы, но ведущая функция в регулировании региональных процессов принадлежит механизму разрешения споров. Углубление интеграции способно привести к смещению полномочий к наднациональным органам и установлению единой стратегии в рамках ВТО.

ЕС отличает более высокий уровень интеграции, влияющий на его взаимоотношения с ВТО как с институциональной основой мировой торговли. Правовые параметры современной Европы сформулированы в ряде международных актов, учредивших наднациональные институты, которым европейские страны доверили имплементацию многосторонних торговых соглашений и защиту своих интересов в ВТО. Однако ЕС использует методы, противоречащие принципу открытого регионализма (протекционизм, злоупотребление антидемпинговыми процедурами, неисполнение решений Органа ВТО по разрешению споров).

Необходимо отметить, что по результатам анализа проведённого ЮНКТЛД по запросу ВТО, исследователи пришли к выводу о наличии прямой взаимосвязи между соглашениями, действующими под эгидой ВТО с 1994г. и региональными международными актами, принятие которых рассматривается в качестве апробации будущих соглашений ВТО^1.

Вторая глава Международно-правовые проблемы сотрудничества ВТО с международными неправительственными организациями (МНПО) состоит из двух параграфов.

Первый' параграф посвящен изучению международно-правовых способов и форм участия МНПО в деятельности ВТО.

МНПО стремились к сотрудничеству с ГАТТ-1947г., но возможность влиять на регулирование многосторонней торговли представители общественности приобрели только после учреждения ВТО. В 1996г. Генеральный Совет организации издал «Руководящие указания по установлению связей с неправительственными организациями», исходящие

¹ Григорян С.А. Всемирная торговая организация: правовые проблемы вступления России. -Ростов-на-Дону, 1998. - с. 48.

из того, что необходимо расширение сотрудничества с МНПО. Сознавая, что степень воздействия МНПО на деятельность ВТО зависит от их информированности, Генеральный Совет организации открыл для названных организаций доступ к официальным документам с момента вступления их в силу.

Необходима адекватная политика по отношению к МНПО, и в качестве образца предлагается взять систему отношений, сложившуюся между ФАО и МНПО, и предоставить последним статус наблюдателя в комитетах ВТО, а также создать совещательные органы с привлечением экспертов экологических и правозащитных движений.

Одной из сфер деятельности ВТО, от участия в которой представителей МНПО ожидается позитивный эффект, является разрешение торгово-политических споров. Международно-правовой формой реализации данных предложений является привлечение их специалистов качестве независимых экспертов для составления объективных заключений. Подобное участие МНПО обусловлено субъектным составом большинства конфликтов, нередко затрагивающих суверенные права наименее развитых стран, вовлечённых в многостороннюю торговлю, и не имеющих финансовой возможности отстаивать свои интересы в Органе ВТО по разрешению споров^1.

Другая международно-правовая форма участия МНПО в деятельности ВТО сосредоточена в плоскости исследования воздействия на развитие и окружающую среду. В настоящий момент ВТО не исследует проекты многосторонних соглашений по дальнейшей либерализации торговли товарами и услугами с точки зрения их воздействия на окружающую среду, что отрицательно воздействует на экологическую обстановку в развивающихся и наименее развитых странах.

ВТО регулярно проводит обзор политики своих членов, однако повышение их эффективности возможно при участии МНПО. Так

' Спор между ЕС и Южноамериканскими странами по импорту бананов // БИКИ 18 июня 1999 -Х°25 -С2

Международный союз потребителей обладает независимой базой данных об импорте непроизводственных товаров, данные которой стали бы независимым источником информации о выполнении членами ВТО принятых обязательств. До сих, пор возможности для участия представителей названных организаций в данной области практически не используются.

Во втором параграфе исследуются международно-правовые аспекты участия антиглобалистских организаций в деятельности ВТО.

В 90-е г.г. ХХв. известность приобрели МНПО, критикующие систему глобального управления экономикой, центральным звеном которой является ВТО. Антиглобалистские движения стремятся продемонстрировать нелегитимность ВТО, доказывая, что механизм принятия решений внутри организации фактически лишает большинство ее членов возможности отстоять свои интересы, а процедура разрешения споров игнорирует интересы развивающихся и наименее развитых стран. ВТО не имеет полномочий на решение глобальных проблем, большим доверием со стороны антиглобалистов пользуются специализированные учреждения ООН, которые должны регулировать международные экономические отношения. Кроме того, в течение ряда лет развитые страны уклонялись от включения в соглашения социальных и экологических аспектов.

Международные объединения профсоюзов настаивают на принятии многосторонней договорённости по трудовым аспектам и заключения соглашения о сотрудничестве между ВТО и МОТ. Игнорирование трудовых стандартов в соглашениях ВТО привело к ущемлению прав трудящихся в развивающихся странах. Экологические движения добиваются включения в многосторонние торговые соглашения положений об охране природы. Под их влиянием в программу Четвёртой конференции ВТО были включены положения, вводящие экологические стандарты в правила о маркировке товаров, о доступе на рынок, а также на сферу услуг.

В связи с переговорами о вступлении России в ВТО проблемы глобализации привлекли внимание российских профсоюзных лидеров и экологов. Заявляя о приверженности идеям антиглобализма, они требуют от правительства взвешенной политики в отношениях с многосторонней торговой системой. Мнение антиглобалистов нельзя игнорировать при формировании многосторонней торговой системы и повестка многосторонних торговых переговоров в рамках Канкунской конференции ВТО подтверждает наличие диалога между апологетами неолиберализма и сторонниками альтернативных взглядов.

Заключение содержит основные выводы по теме исследования, к которым пришел автор в процессе работы над диссертацией.

Основные положения диссертации отражены в следующих

публикациях:

1.Шиянов А.В. Международно-правовые аспекты взаимодействия Всемирной торговой организации (ВТО) и Конференции ООН по торговле и развитию (ЮНКТАД) // Юридический вестник РГЭУ. - 2003. - № 2. - С. 73 -77. - 0,Зпл.

2.Шиянов А.В. Международно-правовые аспекты участия международных неправительственных организаций (МНПО) в деятельности Всемирной торговой организации (ВТО) // Юристь правовед. - 2003. - № 1. - С. 80 - 82. -0,Зп.л.

З.Шиянов А.В; Некоторые аспекты противоречий между Всемирной торговой организацией (ВТО) и Европейским Союзом (ЕС) // Международное право - International Law. №1-2, 2003. - С. 185 - 190. -0,Зпл.

4.Шиянов А.В. Влияние Всемирной торговой организации (ВТО) на
формирование правового механизма функционирования

Североамериканской зоны свободной- торговли (НАФТА) // Юристь правовед. - 2003. - №2. - С. 106 - 108. - 0,Зпл.

Шиянов Алексей Владимирович (Российская Федерация) МЕЖДУНАРОДНО-ПРАВОВЫЕ АСПЕКТЫ ВЗАИМОДЕЙСТВИЯ

ВСЕМИРНОЙТОРГОВОЙ ОРГАНИЗАЦИИ (ВТО) СМЕЖДУНАРОДНЫМИПРАВИТЕЛЬСТВЕННЫМИИ

НЕПРАВИТЕЛЬСТВЕННЫМИ УЧРЕЖДЕНИЯМИ Диссертация является первым в российской международно-правовой литературе комплексным исследованием международно-правовых аспектов сотрудничества ВТО международных межправительственных и неправительственных организаций. В работе выявлены особенности взаимодействия ВТО с международными межправительственными учреждениями, осуществляющими регулирование международных отношений, смежных с многосторонней торговлей. Особое внимание уделено анализу проблем и перспектив сотрудничества ВТО с международными неправительственными организациями. Выводы и заключения, содержащиеся в диссертации, могут быть использованы в рамках преподавания курса «Международное право», а также работниками внешнеэкономических ведомств Российской Федерации.

Shiyanov Aleksey Vladimirovich (Russian Federation)

THE INTERNATIONAL LAW AUSPEKTS OF INTERACTION

OF THE WORLD TRADE ORGANIZATION (WTO) WITH

INTERNATIONAL

GOVERNMENTALANDNONGOVERNMENTALINSTITUTIONS The thesis is going to be one in Russian international law literature. It is a complex research work in the interaction of the WTO with international governmental and nongovernmental institutions. The thesis evidenced peculiarities of WTO's interaction with international governmental organizations which deal in international relations which are adjacent with multilateral trade. The especial care was spare to the analysis of WTO collaboration's problems and prospects with international nongovernmental institutions. The conclusions that are given in this thesis can be used in education of "International law", also by the officials in foreign cooperation in economical spheres.